– Как ты ее утихомиришь? – огрызалась Лоренца и снова принималась яростно укачивать дочь.
– Дай хоть попробовать, – невозмутимо повторял он.
И каждый раз, стоило Томмазо взять Джаду на руки, малышка тут же переставала плакать.
– Слава Богу, – вздыхала Лоренца.
– Так дело не пойдет, доченька, – укоряла ее Агата, приходя каждое утро спозаранку, чтобы подменить Томмазо. – Дети всё чувствуют… чувствуют, что у тебя внутри. А у тебя там сейчас один яд.
Лоренца в последний раз виделась с Даниэле накануне родов. Ей казалось, что она сходит с ума. Глядя на дочь, она не ощущала ни грамма любви или нежности; были только боль от каждого кормления, бессонные ночи, бесконечная усталость и пронзительный плач, от которого хотелось сбежать.
Кому она могла рассказать, что на самом деле чувствует? Никто бы не понял, все возмутились бы, сочли ее безумной, сказали бы, что у нее не все дома.
Анна навещала ее каждый день после работы. Гладила Джаду по личику, убирала со лба прядки волос и садилась рядом с Лоренцой.
– У тебя нездоровый вид,
– Спасибо, сама знаю, – резко ответила Лоренца.
– Хочешь поговорить?
– О чем? Как видишь, в последнее время мне нечего рассказывать, – съязвила она.
Анна медленно повернулась к колыбели и посмотрела на мирно спящую малышку.
– Ну, мне так не кажется…
– Если честно, тетя, я все испортила.
– У тебя чудесная здоровая девочка. Не думаю, что ты «все испортила».
Лоренца досадливо поморщилась.
– Я… – начала было она, но осеклась.
– Ты – что? Пожалуйста, продолжай, – подбодрила ее Анна.
Лоренца вздохнула, поднялась с кровати и подошла к окну. Потом сказала не оборачиваясь:
– У меня не получается ее полюбить… Я смотрю на нее и ничего не чувствую. А иногда… – Она замолчала. – Иногда мне хочется, чтобы ее не было. Тогда я была бы свободна.
По щеке Лоренцы скатилась слеза.
Анна хотела встать со стула и подойти к ней, но что-то ее удержало.
Лоренца вытерла лицо ладонью и повернулась к Анне.
– Почему ты молчишь? Знаю, ты думаешь, что я чудовище.
Анна смотрела на нее с болью. Куда подевалась та веселая, полная жизни девочка, которая бежала ей навстречу, всегда такая жизнерадостная, добрая и ласковая?
– Ничего такого я не думаю… – ответила она тихо. – Я вспоминаю тебя ребенком…
– Я больше не ребенок, – перебила ее Лоренца.
– Да, я знаю.
Лоренца отошла от окна и медленно села напротив тети.
– Я не видела Даниэле две недели… – прошептала она. Анна округлила глаза и хотела что-то сказать, но Лоренца снова ее остановила. – Да, я знаю, ты меня предупреждала. Все случилось как ты и предвидела. Довольна?
– Нет, конечно же, нет, – прошептала Анна.
– Прости меня, тетя. Я так устала… – Она подняла глаза и протянула к ней руку. – Извини, – добавила она. – Ты ни в чем не виновата.
Анна тоже протянула руку и сжала ладонь племянницы. Ей было по-настоящему больно видеть Лоренцу в таком состоянии – жертвой собственных ошибок и заблуждений. Ее охватила волна жалости, когда она представила, каково это – каждый вечер ложиться в постель с нелюбимым мужчиной. Ей было невыносимо грустно сознавать, что Лоренца бывает счастлива лишь в те часы, что крадет у этой жизни, – во время тайных свиданий с Даниэле…
– Кое-что я могу для тебя сделать, если хочешь, – наконец произнесла она. – Я приглашу его к себе. Завтра днем. Вы сможете побыть вместе, никто не помешает. Оттуда до твоего дома пара минут, ты тут же вернешься домой, если понадобишься Джаде. Ведь с ней останется Агата, верно? Я сама придумаю, что сказать твоей матери, не волнуйся: совру, что тебе нужно немного передохнуть, что я хочу подстричь тебя или еще что-нибудь в том же духе. Насчет дяди не тревожься, завтра его весь день не будет… ему надо присутствовать на открытии этого нового рынка, – она пренебрежительно махнула рукой. – И Роберто пойдет с ним. А на Джованну можно положиться, сама знаешь.
Лоренца будто расцвела прямо на глазах. Она порывисто обняла Анну.
– О, тетя! Ты правда сделаешь это для меня?
Анна погладила ее по волосам.
– Если это заставит тебя улыбаться, то да,
На следующий день Даниэле пришел к Анне. Еле переводя дух, с бешено колотящимся от волнения сердцем, он постучал в дверь.
Анна открыла ему с улыбкой.
– Проходи, располагайся в гостиной, – сказала она. – Лоренца сейчас придет. Хочешь кофе? Стакан воды? По-моему, тебе это сейчас не помешает…
Даниэле неловко вошел. Сел на диван, на который указала Анна, и пробормотал:
– Да, пожалуй, воды, спасибо.
Анна ушла на кухню, и Даниэле огляделся: большой камин, картины на стенах, тумбочка с радио и проигрывателем… Его поразило отсутствие безделушек и всякой мелочи, которой обычно заставлены дома… Нет, кое-что все же есть, подумал он, заметив на каминной полке статуэтку из папье-маше. Он встал и подошел поближе, чтобы получше ее рассмотреть: женщина в белом платье, держащая корзинку с сочными красными яблоками. На одной стороне лица виднелся маленький скол.
Анна вернулась со стаканом воды. Она кивнула на статуэтку.
