Едем вдоль моря. Спуск к нему сложный. Камни надо будет разгрести и нормальную дорогу сделать. Избушку попрошу протоптать. Она сможет. С собой сумки для рыбы. Периодически делаем привалы для рыбалки. Зевс очень уважает рыбу. А я думала, что он травоядный. Но ест только варёную или жареную. Никого нет. Красота. На очередном привале прогуливалась вдоль кромки прибоя. Зевс идёт рядом, прикусывает венчики цветов у подножия горы, мы прошли место обвала. Все тихо и спокойно. За очередным камнем увидели обломки судна. Это очень громкое название, скорее большая лодья с крытой частью. Вроде нет никого. Походила по округе, пусто. Полезла смотреть, естественно, кто к нам причалил. Если ничьё, то там наверняка есть что нужное в хозяйстве. Облазила всю. Людей нет. Дно пробито, лежит на боку. Много полезного и нужного. Часть водой залито. Видно, что уходили в спешке. Да, тут недавно был нехилый шторм. Весь берег в рыбе и водорослях. В сумки, пригодится. Разобрала по максимуму. Унесёт же. Или сгниёт. Жалко, что такой материал пропадёт. Провозилась пару дней, но я не спешу. А дальше был сюрприз. В одном дневном переходе, почти в горах нашли мужчину. То-ли свалился, когда залезал, то-ли не дошёл. Посмотрела, живой ещё. Повезем домой. Может, и выживет. Тяжёлый, зараза, но мы с Зевсом и не такие бревна таскали. Умеем уже. Добирались сложно. Из паруса и длинных досок соорудила волокушу, к ней примотала пострадавшего. Он в беспамятстве. Хоть не мешает. Возможно, что это у него я так удачно приватизировала транспорт. Раны промыла, перевязала, как смогла. Руку к торсу примотала, что б не двигал, сломана, и ребра тоже. Хорошо он упал, мог бы и совсем насмерть. Или крушением его так… Повезло, что жив. Под рукой зелий нет. Что-то я лоханулась. В следующий раз надо взять. Он в себя не приходил. Бредил. Всё бормотал непойми-разберешь-что. Боялась, что не довезу. Но мы двигались к дому. Утром и вечером делали привалы. Поила водой и бульоном рыбным. Сейчас большего сделать не могу. Сбивала температуру водой холодной. Прямо в море кунала. Я его воспринимала, как ценный груз. Надо довести до места и привести в порядок. Раз планида у меня такая, помогать. Хорошо то, что добрались.
— Гриша, готовь смотровую, таз с водой, мыло, самогон, все для травм. И постели одеяло что ли, под пакет.
На мой голос отреагировал болящий. Он пришёл в себя и открыл глаза. Мутные, больные.
— Где я? Кто вы?
10. Мужики, они такие…
— Что болит и где? Все вопросы потом, — серьёзно смотрю на мужчину, — Я помогу быстрее, если буду знать, что с вами случилось. Я лекарь.
— Шторм. Разбился. Рука, дышать больно, голова болит. И пить хочу.
— Гриша, помогай перетащить и раздеть. Сейчас обмоем и посмотрим всё.
Вдвоем перенесли болящего на смотровую лавку. Гриша не раз мне помогал. И зверей держать, и переворачивать больных. Сшила ему синий халат маску, шапочку. И назначила медбратом. Он очень старается помочь. Несмотря на небольшой рост, он очень сильный. Мелкие заглядывают в дверь. Шикнула на них. Нечего им здесь делать. Гриша метнулся закрыть дверь. Рано им ещё голых мужиков рассматривать. Стали раздевать, он опять в обморок ушёл. Ну и хорошо. Не будет стонать тут мне под руку. Сняла, всё что накрутила в пути. Обмыли, н-да, работы полно. Не в первый раз, поднимем на ноги. Напоила товаром ивовой коры. Все раны и синяки обработали. Перевязали. Ну, точно мумия. Случай не сложный. Температуру только сбивать и противовоспалительным с обезболивающим поить. Больше ничего не сделать. Не умею ещё. Подкатила тележку, вдвоём переложили, и в гостевую. Я её оборудовала уже. Всё есть. И кровать, и столик для лекарств, и кресло рядом, если нужно смотреть за состоянием. Шкаф с бельём сменным внизу и зельями на полках. Окно большое, всё видно. Кровать у окна. Тележка очень помогает в перевозке больных. Сделала по примеру наших больниц. Даже отхожее место с рукомойником есть. Не все же нормально передвигатьсяся могут.
Сижу и рассматриваю отмытого мужчину. Волосы — соль с перцем, очень короткие, ёжик в сантиметр. Череп красивой формы, на нем шишка. Худощавый, высокий, около сорока на вид, черты лица правильные. Щетина, бреется, наверное. Не страшный будет, когда синяки сойдут. Что-то общее есть с Фредериком Юнгбергом. Как старший брат. Более эффектный, что ли. Нет. Не то. Тот красивчик, а этот матёрый вояка. Нос сломан неоднократно. Весь в полосках старых шрамов. Чуть массивнее подбородок. Упрямый. Сейчас-то весь сине-зелёный. Вроде худой, а мышцы есть, как каменные. Я пощупала, пока перевязывала. А что? Обычное женское любопытство. Я и медведя щупала. Интересно же. Откуда он взялся у моих берегов? Разберёмся. Пора будить и кормить.
— Гриша, неси бульон.
Глаза мужчина открыл резко, осмотрелся и успокоился.
— Как звать тебя, находка?
— Константин. Почему находка? — голос глухой, больно ему. Чую.
— Мы с Зевсом в горах тебя нашли. Думали, что сорвался.
— Зевс?
— Мой конь. Меня Ангелина зовут.
— Ангел, значит.
— Хм… Почти. Живу я тут. Ты у моих берегов очутился.
