«Дело стартовало, но пока без достижений. Она оказалась из породы не поддающихся воздействию».
Спустя два часа Давид и Эва сидели за столиком в атмосферном, тихом баре а-ля английский паб. Оба взятых напрокат телефона Давид выложил на стол.
– А теперь что?
– Пропустим по стаканчику, дожидаясь, пока рыбка клюнет.
– Объясни!
– Сначала я сделаю заказ. Дай угадаю: томатный сок! Или морковный с имбирем!
– Теперь для тебя: напиток, который уж не знаю какое приложение выбрало бы на твоем месте.
В результате они заказали два бокала белого вина и тапас. Один из телефонов зазвонил.
– Правый! – сказал Давид. – С висячего моста. Ответь!
– А что мне говорить?
– Да что угодно. Не имеет значения.
– Алло?.. Да, это я… Вам пришла идея?.. Очень хорошо, я буду иметь в виду… Ах, нет, благодарю вас… Нет, я не заинтересована.
Она отсоединилась и сказала:
– До чего же тупые бывают парни!
Давид ограничился улыбкой.
– Ну хорошо, так что же наш эксперимент? – сказала она.
Давид подождал, пока официантка поставит на стол напитки.
– Идея в том, чтобы сосчитать, сколько людей с каждого моста тебе сегодня позвонит.
– А? Зачем?
– Очевидно, что всех, кого ты опрашивала, твое исследование не колышет.
– Ну не знаю: у вас тут все не так, меня уже ничего не удивляет.
– Можешь мне поверить: на исследование им абсолютно плевать. Стало быть, можно исходить из того, что звонят они с одной целью…
– Закадрить меня.
– Именно.
– И ты хочешь узнать…
Тут снова зазвонил правый телефон.
Эва ответила и отсоединилась через минуту, вежливо отшив воздыхателя.
– Ты хочешь узнать, в каком качестве я соблазнительнее: как стойкая женщина или как оцепеневшая от страха девчонка?
Давид покачал головой:
– Я наблюдал за тобой на висячем мосту. Через десять минут твой страх исчез, а ты простояла там больше двух часов.
Тут зазвонил левый телефон. Давид взял свой бокал и, дождавшись, когда Эва ответит и даст отбой, поднял его:
– За твою привлекательность!
Вечер проходил быстро, под звонки обоих телефонов, причем каждый вызов был короче предыдущего. Закуски все прибывали, и легкий аперитив превратился в поздний и плотный ужин.
В одиннадцать часов они решили сделать подсчеты. Результаты были совершенно очевидными: Эве позвонили 12 % мужчин с моста внизу и около 50 % мужчин с моста висячего.
– Эти результаты очень близки к тем, что были получены при оригинальном эксперименте, – сообщил Давид. – На головокружительной высоте люди неверно трактуют то, что чувствуют. Частый пульс, дрожь, повлажневшие руки, пересохшее горло – все это похоже на любовную лихорадку; им показалось, что они влюблены. На самом же деле эти ощущения возникают от страха высоты.
Такой анализ, похоже, позабавил Эву.
– На сей раз, – продолжил он, – ты не можешь обвинить их в том, что у них все от головы. Тут в чистом виде вопрос эмоций.
Эва подняла бровь:
– Упасть в чьи-то объятия или упасть с моста… В обоих случаях у тебя захватит дух.
Давид улыбнулся и, прежде чем ответить, глотнул вина:
– Вот видишь, Эва. Если люди неспособны даже распознать, влюблены они или нет, как они, по-твоему, смогут принимать правильные решения?
Эва повернула ключ в двери квартиры Робера Соло.
– Если он употреблял экстази, мы, конечно, найдем это вещество у него дома.
– Думаю, шансы есть. Ты здесь раньше бывала?
– Нет, но дубликат ключей сделали очень давно. У него не было родных, кроме нас.
Дверь открылась, и они увидели красивую прихожую с паркетным полом и лепниной на потолке. Надо сказать, что дом находился в старой части города, которая с годами постепенно уменьшалась, как шагреневая кожа.
– Здесь какой-то затхлый запах, – сказала Эва. – Просто невыносимо, пойду открою окно.
Она пересекла прихожую – паркет застонал у нее под ногами – и застыла у двери в комнату.
– Что такое?
Она молчала. Давид подошел и оказался в заставленной книжными шкафами просторной гостиной. Шкафы были пусты, а по всему полу валялись книги. В углу притулился письменный стол, зияющий выдвинутыми ящиками, а вокруг разбросаны, рассыпаны по полу открытые папки. Большой комод постигла та же участь. Длинный стол завален раскиданными документами.
В общем, картина еще та. Настоящее осквернение жилища покойного.
– Нас кто-то опередил и забрал экстази, – предположил Давид.
– Разворошив все папки?
Давид не уловил сарказма. Он подозревал, что все бумаги перерыли сотрудники секретных служб – искали свой вожделенный отчет. Могли бы вести себя уважительнее. Времени у них было достаточно.
Эва вошла в комнату и обогнула ее по кругу, явно огорченная, опечаленная. А Давид вдруг ощутил, как скверно он себя повел, согласившись быть сообщником этих людей. Ему стало стыдно. Стыдно, что скрывает от Эвы правду, морочит ей голову, пытается повлиять на нее обманом и врет сам себе, будто все это делает ради нее. В душе он чувствовал себя… негодяем. Да, настоящим негодяем… А потом внутри вдруг поднялась волна блаженства, и мозг захлестнуло что-то похожее на эйфорию. Произошел резкий выброс серотонина.
Эва взяла свой телефон и набрала какой-то номер.
– Кому ты звонишь?
