– Все началось с простого статистического анализа продолжительности жизни. Мы, к своему изумлению, обнаружили, что средняя продолжительность жизни у Правильных ниже, чем у Изгоев. Что нелогично, потому что по всем параметрам у Правильных более развитая система здравоохранения. Тогда мы стали детально изучать наши различия и их следствия, за пределами клише. Робер понимал, что тема эта деликатная, и, поскольку был уже немолод, вышел на пенсию, чтобы продолжать работу, никому не отчитываясь. А я взяла годичный отпуск, чтобы тоже работать спокойно. Оказалось, что эта история с продолжительностью жизни – лишь кончик ниточки: стоило за него потянуть, как размотался весь клубок.
Она помолчала.
– Мне скоро уходить, – вмешался Миотезоро, – но сперва я хочу дождаться конца фильма!
Эмили обернулась к нему:
– Считается, что наше общество просто развилось, опираясь на современные технологии, однако это не совсем так. Никто не отдает себе в этом отчета, но без нашего ведома, без всяких обсуждений, голосований и консультаций с населением произошла гигантская перемена. Она раз и навсегда перевернула наши жизни, но ее никто не заметил. А ведь она, пожалуй, необратима.
Эмили снова выдержала паузу, а потом заключила:
– У нас вообще изменилась цивилизация.
В комнате повисла наполненная изумлением и непониманием тишина.
Давид обвел всех глазами. Чувствовалось, что никто не знает, что сказать.
Миотезоро надулся:
– Ну вот! Теперь я просто обязан досмотреть фильм до конца! Я не могу просто так уехать… Какая жалость, что я сегодня работаю!
Давид улыбнулся, а Эмили продолжила:
– Это очень длинная история, да. Чтобы понять, почему так получилось, надо вернуться к самому началу. Мы с Робером месяцами изучали и компилировали все исследования эволюции нашего образа жизни – десятилетия работы университетских ученых, которую зачастую никто не замечал, даже если они публиковались.
Она замолчала, чтобы прокашляться.
Давид принес воды ей и предложил всем остальным.
– Это ты так надеешься поднять нам настроение? – спросил Миотезоро.
Эмили сделала глоток воды.
– Сначала люди умственного труда были обеспокоены низкой успеваемостью школьников. Многие считали, что дело в новых методах обучения, что они менее эффективны, чем старые. Но некоторые обратили внимание на гаджеты и их воздействие на способность концентрироваться и у молодых, и у взрослых. Постепенно у людей всех возрастов начали развиваться разные формы зависимости от экранов компьютеров, телефонов и планшетов. Чтобы понять этот феномен, ученые провели исследования, которые показали, что пользование гаджетами многократно умножает микроудовольствия – от лайков, например, или от уведомлений. А микро-удовольствия каждый раз сопровождаются выделением дофамина. Дофамин – нейромодулятор, разновидность гормона удовольствия, и одна из его функций – подталкивать нас к повторению действий, которые нам полезны. К примеру, добившись победы на интеллектуальном или спортивном фронте, мы получаем заряд дофамина. Это нас мотивирует, заставляет попробовать еще раз, превзойти самих себя. Так устроена система внутреннего подкрепления.
Миотезоро кивнул, но ничего не сказал.
– Однако, – продолжила Эмили, – гаджеты заставляют нас производить дофамин, хотя мы палец о палец не ударили, чтобы его заслужить. А к дофамину быстро привыкаешь. Если мы не можем обходиться без телефона или планшета, это потому, что мы подсели на дофамин. Нам хочется все больше удовольствий. Проблема в том, что дофамин блокирует действие двух других нейромедиаторов: серотонина, в просторечии гормона счастья, который регулирует наше настроение, и норадреналина, который содействует человеческим отношениям, в том числе этике. Интересно, кстати, что гормон удовольствия блокирует гормон счастья, так что без толку добиваться счастья, гоняясь за удовольствиями.
– Так, – сказал Миотезоро. – Зря я остался: ты ломаешь мои игрушки!
– Гаджеты постепенно отучают людей от занятий и проектов, которые могут принести им чувство завершенности. Ведь для того, чтобы развернуть какой-нибудь проект, будь он профессиональный или личный, надо в него вкладываться, сосредоточиваться, много, а порой и долго работать. Тогда в финале успех вознаграждается порцией дофамина. Но если любой гаджет в состоянии обеспечить нам этот дофамин за минуту, уже как-то и неохота работать подолгу.
– Если я правильно понимаю, – сказала Эва, – люди сидят по домам не только потому, что у них отнял работу искусственный интеллект, но еще и потому, что они уже ни в один проект неспособны вкладываться.
– Верно, но и это еще не все, – продолжила Эмили. – Ученые исследовали мозг лондонских таксистов, которые перестали пользоваться своей памятью планировки улиц и перешли на GPS-навигаторы. Так вот, через четыре года их мозг атрофировался. Приложения, призванные ежедневно нам помогать, делают из нас… дураков.
– Забавно! – заметил Миотезоро.
– Но… я не вижу, при чем тут смена цивилизации, – не унимался Давид.
