А если частная компания окажется иностранной?
По лицу Эрика покатился пот.
На такой риск идти нельзя.
Он схватил телефон, позвонил министру безопасности и добился, чтобы номер Лизнера немедленно поставили на прослушку. Учитывая неотложность национального масштаба, обошлось без формальностей. И вполне естественно, что Эрик как руководитель проекта получил доступ к материалам этой прослушки.
У двери своей квартиры Давид наткнулся на Миотезоро.
– Как тебе удалось приехать так быстро? – удивился он.
– Ой, я же тебе не сказал: на прошлой неделе я на студенческую ссуду купил машину – и очень ею доволен.
– На прошлой неделе? И еще не сдал ее в утиль?
– Ты меня недооцениваешь, зайчик мой. Ты теперь не узна́ешь меня за рулем, я водитель безупречный. Да что я говорю? Образцовый! И угадай почему?
– Гм… Ты что, болен? Водишь машину на снотворных?
– Я вписался в одну игру и должен принять брошенный дорогой вызов: если мне удастся ездить безупречно тридцать дней, я получу… угадай что?
– Часы швейцарской армии «Викторинокс»?
– Авторучку «Монблан» с платиновым пером! А самый шик, что я присмотрел именно эту модель еще несколько недель назад, а купить не мог себе позволить. Теперь понимаешь, почему я не могу упустить такой шанс? Ладно, где больная?
Давид провел его в гостиную, где их дожидались Эва и его кузина. Миотезоро долго прослушивал Эмили, потом убрал фонендоскоп в чехол и задумчиво посмотрел на друзей, которые, скрестив руки, тоже смотрели на него.
Гостиная была залита светом.
– Должен признаться, я ничего не понимаю. Она производит впечатление абсолютно здорового человека.
– Я постоянно твержу то же самое, – сказала сидевшая в кресле напротив Эмили.
Давид тоже растерялся.
– И ты не помнишь аварию? – спросил он.
– Абсолютно.
– Это ничего не значит, – сказал Миотезоро. – Люди зачастую не помнят мгновения перед потерей сознания.
– Ну ладно, – вздохнула Эва. – Тогда вернемся к тому, что ты говорила, когда проснулась.
Приложив палец к губам, Эмили сделала ей знак замолчать.
– Дайте мне листок бумаги и ручку.
Давид озадаченно взглянул на нее и пошел искать.
Эмили повернулась спиной к стене, что-то написала и поманила их ближе.
Отключи все приборы, подключенные к Интернету.
– Зачем? – нахмурился Давид.
Они подслушивают.
Давид постарался придать себе безразличный вид и не показать, что его одолевают сомнения. Если Эмили впала в паранойю, лучше ей не противоречить. Он уже давно это понял на работе: если успокаивать босса, тот трактовал это как соучастие в заговоре, и это только подливало масла в огонь.
– О’кей, дай мне пять минут.
Он отрубил все телевизоры, все ноутбуки, вытащил из кармана и выключил мобильник и жестами попросил всех сделать то же самое.
Еще холодильник и кофеварку.
Давид кивнул и отправился на кухню. Ну уж нет, отключать холодильник он не станет. Он сделал вид, что выключил, и вернулся в гостиную.
Колонки, радиобудильник.
Он ушел в спальню, повозился с соединениями колонок и радиобудильника, но отключать их не стал. У него не было ни малейшего желания потом перепрограммировать все это хозяйство.
Осталось что-то еще?
Давид помотал головой.
– Ты уверен?
– Да.
– Отлично.
Остальные переглянулись, немного обеспокоенные таким поворотом событий. Миотезоро так растерялся, что с него слетела вся его веселость.
– Ну хорошо, – сказала Эва, – начнем заново. Как ты узнала, что Робера убили?
– И что я уволился, – добавил Давид.
Эмили перевела взгляд с одной на другого, а потом он и вовсе затуманился и потерялся где-то вдали.
– Я не знаю… теперь все в каком-то тумане… Но сначала было так, словно я это видела своими глазами. То есть… когда я сказала, что Давид уволился, у меня в голове был чей-то образ.
– Образ? – переспросил Давид.
– Я увидела, как ты кому-то об этом говоришь.
– А как он выглядел, этот кто-то?
– Мужчина… молодой… худощавый, лощеный. Но образ сейчас тоже в тумане, а тогда был очень ясный, как будто я вас обоих видела своими глазами.
У Давида возникло странное ощущение. По телу прокатилась какая-то таинственная и беспокойная волна, и ему стало неуютно.
– Но… твой шеф, – удивилась Эва, обернувшись к нему. – Ты же говорил, что ему за пятьдесят и он пузатый?
Давид был настолько выбит из колеи, что ее вопрос он понял не сразу.
– Когда я пришел увольняться, его не было на месте. Пришлось письмом. А тогда я столкнулся с Кевином – это мой коллега – и сразу сказал ему. – Давид помолчал и прибавил: – Он молодой. Худощавый. И очень лощеный.
Все нервно заерзали.
Минуту спустя Эва снова обратилась к Эмили:
– Ты была в коме все то время, что находилась в больнице? Может, ты проснулась, увидела Давида в офисе, а потом опять заснула?
У Эмили был потерянный вид.
– Я совсем не помню, как впала в кому и как из нее вышла…
– Тут копать ни к чему, – сказал Давид. – У меня офис в Министерстве безопасности. Вход охраняемый. Ее бы не впустили.
Снова наступила тишина.
– Уму непостижимо, – с удивлением заключил он.
– Возможно… этому есть объяснение, – пробормотал Миотезоро, и все взгляды немедленно обратились на него. – Похоже на внетелесный опыт.
– Можешь объяснить точнее? – спросил Давид.
