– Минуточку терпения, я к этому подхожу. Затем исследователи занялись влиянием социальных сетей, где почти все мы сидим безвылазно, да?
– Совершенно верно, – согласился Давид.
– Проблема не в принципе социальных сетей: соединять людей, делиться идеями или поддерживать отношения на расстоянии – это все прекрасно. Проблема в том, как эти сети построены: они ведут счет подписчикам или друзьям, и это стимулирует нас увеличивать их число. Система создает у нас впечатление, будто наша ценность этим числом и определяется, тогда как связи тут нет никакой: можно быть замечательным человеком с тремя подписчиками или злодеем, который воображает себя хорошим и набрал восемьсот.
– А что, нельзя быть хорошим человеком и собрать толпу подписчиков? – вмешался Миотезоро.
– Конечно можно. Но что интересно: система постоянно подталкивает вас к тому, чтобы вам хотелось увеличивать свою популярность. Изобретение лайков – или их аналогов в других сетях – стало мощным ускорителем этой тенденции. Пользователей поощряют говорить и показывать то, что вызовет одобрение. И на этой стадии тенденция становится порочной. Вместо того чтобы прислушиваться к своему внутреннему голосу, хранить верность своим чувствам, состоянию души и эмоциям, своим мыслям и мнениям, вас приучают выражать только то, что одобрят другие. И постепенно от вас отсекают часть вас самих, приучают двигаться куда положено.
Эва молча кивнула, не отводя глаз от Эмили.
– То есть все это делает из нас рабов, так? – спросил Давид.
– Хуже всего тут молодежи. В том возрасте, когда человек еще формируется, подростки должны развивать свою индивидуальность, но им страшно утратить связь с окружающими. Им необходимо почувствовать свою самость, свое отличие от других, при этом сохраняя с ними отношения. Возникает момент переговоров с самим собой, которые должны привести к равновесию. Это очень трудный переход, но он необходим, чтобы приготовиться стать взрослым. А социальные сети толкают их поступать так, как от них ожидают друзья, и те же сети дают им ощущение, будто они существуют только в призме чужого мнения и восприятия. Это мешает самосозиданию. И возникает риск развития личностных расстройств во взрослом возрасте – неспособности переносить одиночество, например, или стремления контролировать других.
– Теперь понятно, почему хозяева гигантов Интернета запрещают своим детям пользоваться гаджетами… – заметила Эва.
– Да… Гаджеты лишают детей внутренней жизни. У них нет больше «внутренней родины», как говорил Сент-Экзюпери[15].
– Ладно, давайте дальше! У меня и других дел полно, зайчики мои.
– А дальше, – сказала Эмили, – социальные сети стали собирать персональные данные, чтобы предлагать вам таргетированную рекламу. Вы скажете: «А что тут плохого? Во все времена рекламщики адаптировали рекламу к целевой аудитории. Ничего такого». Отличие в том, что с самого начала они зашли гораздо дальше. Только по тому, как вы ставите лайки, «Фейсбук»[16] быстро наловчился точно определять вашу сексуальную ориентацию, политические взгляды, интеллектуальный уровень, черты вашей личности, ваше происхождение, вероисповедание и даже ваши привычки и зависимости. В две тысячи четырнадцатом «Фейсбук» представил патент детектора эмоций, способного анализировать изображения и расшифровывать, что чувствуют люди. Социальные сети быстро сообразили, что такие данные – настоящая золотая жила для их рекламы, и принялись собирать все больше. За ними быстро двинулся весь мир высоких технологий: им надо было собрать и зарегистрировать все, что удалось о вас узнать. Просто-таки повальный шпионаж. Профессор Гарвардского университета Шошана Зубофф произвела углубленный анализ этих практик и в две тысячи девятнадцатом году опубликовала результаты. Она, например, открыла, что смарт-ТВ «Самсунга» регистрирует все, что говорят рядом с ним, и отправляет все это в компанию, которая специализируется на распознавании голосовых данных. И что приложения получали доступ к данным геолокации своих пользователей по пять тысяч триста девяносто восемь раз за три недели. Интерактивные куклы, такие как «Дженезис Тойз», записывали все разговоры детей, а порой даже вынуждали детей выдавать личную информацию – например, адрес проживания – и отправляли в центр обработки…
– Слава богу, у меня нет кукол, – заметил Миотезоро.
– А машина у тебя, наверное, найдется?
– Это ты к чему?
– Современные автомобили почти все соединены с Интернетом, а их производители числятся среди самых крупных сборщиков персональных данных.
– Кроме шуток? – сказал Давид.
