Так что «Епископ» продолжил выполнять задание в одиночку. Пленку полагалось отдать лионскому связному — «мисс Холл». Но на условленном месте в отеле «Терминус» встреча не состоялась. «Мисс Холл» вернулась туда же на следующий день, но «Епископа» не было. Лишь два дня спустя он смог передать ей микрофильмы, а дальше — исчез. И с тех пор не выходил на связь.
Жанин была встревожена и хотела понять, что произошло. В Лионе она отыскала специального агента УСО Филиппа де Вомекура по кличке «Готье», который находится в контакте с «мисс Холл». Они открыли спичечный коробок, и Жанин обнаружила на микропленке вовсе не схему береговой обороны Дьепа, а какие-то никому не нужные документы. Тогда Жанин и Филипп де Вомекур поняли, что «Епископ», иначе говоря аббат Алеш, выдал сеть немцам.
Одновременно в Париже шли аресты, и это подтверждало его измену. Гестаповцы взяли Жака Леграна, агента «SMH». А также Филиппа де Вомекура и фотографа, изготавливавшего микропленки. Сэмюэль Беккет поручил своей подруге Сюзанн Дешево-Дюмениль предупредить других членов сети. Но по дороге Сюзанн наткнулась на уличную проверку документов и повернула назад. Бекетт и Сюзанн скрылись у писательницы Натали Саррот. Двенадцать членов сети были брошены в тюрьмы Френ и Роменвиль, а затем расстреляны. Восемьдесят человек отправлены в лагеря Равенсбрюк, Маутхаузен и Бухенвальд. За несколько дней уничтожена почти половина сети.
Жанин действовала так, как по инструкции полагалось действовать в случае предательства. Она дала приказ немедленно прекратить деятельность сети на всей территории Франции. И разорвала связи с участниками.
К тому моменту Жанин стала одной из самых разыскиваемых женщин Франции. Она должна была покинуть страну. Теперь уже ей предстояло путешествовать в багажнике — автомобиля «Рено-6», который Сэмюэль Беккет специально приспособил с помощью друга. Он сам ехал с женой на юг Франции, в Руссильон. И по дороге завез Жанин в молодежную колонию, где скрывались ее брат с Мириам.
Она собиралась добраться до Англии через Испанию. Это значило пересечь Пиренеи пешком. «Лучше насмерть замерзнуть в горах, чем быть арестованной», — говорила она. Жанин знала, какая участь ждет участниц Сопротивления. Идеальное, бесшумное преступление — изнасилование.
Мириам и Висенте попрощались с ней в темноте, не обняв, не подбодрив ни единым словом, не выпив на посошок и не пообещав друг другу когда-нибудь обязательно увидеться вновь. Просто пожали друг другу руки, и, главное, никаких слов, никаких пожеланий удачи — чтобы не сглазить.
Мириам и Висенте. Они снова вместе. У обоих сестры канули во мгле войны.
На следующий день Франсуа Моренас, директор молодежного лагеря, сообщает, что за домом установлена слежка.
— Вам слишком опасно оставаться у меня. Скоро приедут жандармы и будут рыться в регистрационных книгах.
Франсуа отвозит их в соседнюю деревушку Бюу, расположенную выше в горах. Там есть кафе гости — ница, принимающая путешественников.
— Нет мест! — объявляет владелец кафе.
— Ладно, — говорит Франсуа. — Пошли к мадам Шабо.
В округе все уважают эту женщину, вдову героя Великой войны.
— Да, у меня есть свободный дом, — говорит она Мириам и Висенте. — Небольшой, но на двоих хватит. Он расположен выше, на плато Клапаред. Дом повешенного.
— Прекрасно подойдет, — шепчет Франсуа. — Жандармы побаиваются привидений. И потом, это высоко. Сама увидишь.
И действительно, от деревни приходится полчаса шагать сквозь миндальные рощи, все время карабкаясь по крутому склону, без малейшей передышки до самого плато Клапаред.
— Тут часто парашютируют оружие, так что то и дело ходят немецкие патрули, — предупреждает Франсуа. — Если не хотите неприятностей, тщательно закрывайте ставни перед тем, как вечером зажечь свет, никогда не курите на улице или стоя у окна, а еще на всякий случай советую заткнуть все щели в окнах, через которые может пробиться свет. Даже замочные скважины, раз уж на то пошло.
