Человек-загадка, мужчина, не испытывающий к ней желания… И все же она ни за что на свете не променяла бы его на другого. Этот красивый грустный мужчина — ее муж, который бывает наивен, как ребенок, но у него сверкают глаза. И ей достаточно той хрупкой близости, что связывает их друг с другом, как тонкая нить, не шире обручального кольца. Конечно, он может за целый день не сказать ей ни слова. Ну и что? Он дал ей обет — на жизнь и на смерть. Нет слов важнее. Они связаны достоинством и одиночеством, и ей это кажется прекрасным. Он не делится с ней ни мыслями, ни минутами жизни, но стоит ему сказать: «Познакомьтесь, это моя жена», и все эти пустоты перестают существовать. Сердце Мириам наполняется гордостью: его мужская красота принадлежит ей. Висенте молчалив, но как чудесно смотреть на него. Она может построить целую жизнь на одном созерцании его красоты.
В последующие недели Мириам периодически ходит в деревню за яйцами и сыром. В Бюу насчитывается не более шестидесяти жителей, но есть кафе гостиница и и роду ктово — табачная лавка.
— Как же так, мадам Пикабиа, куда пропал ваш муж? Что-то его не видно, — говорят в деревне.
— Поехал в Париж, у него мать заболела.
— И правильно, — кивают односельчане, — значит, ваш муж хороший сын.
— Да, он хороший сын, — отвечает Мириам с улыбкой.
Она успокаивает себя: Висенте часто уезжал с тех пор, как они встретились, но ведь всегда возвращался.
— Пикон с гранатовым сиропом, сиропа побольше. Не прекращая тереть бокалы, жена механика кивает на заднюю дверь, прикрытую завесой деревянных бусин. Винсенте невозмутимо, словно направляясь в туалет, минует завесу — бусины стучат, как муссонный дождь. «Хороша конспирация», — думает он, входя на кухню, где какой-то парень уплетает роскошный омлет на сливочном масле.
— Вам привет от «мадам Пик», — говорит ему Висенте и достает из кармана пятьсот франков, но любитель омлета при виде денег будто каменеет.
— Вы ее сын, да?
Висенте кивает.
— С «мадам Пик» денег не возьму, — отвечает парень.
Висенте прячет деньги без особого удивления. Парень назначает ему встречу вечером, в одиннадцать. Они сходятся возле пешеходного мостика, расположенного чуть в стороне от города. В конце мостика видна колючая проволока, она отмечает демаркационную линию: надо на четвереньках проползти вдоль ограды почти пятьсот метров. Затем проводник показывает Висенте дыру в проволоке, скрытую листвой. Висенте протискивается в узкий лаз. Потом несколько километров идет по шоссе, стараясь не попасться никому на глаза, пока не доходит до железнодорожного вокзала. Там он ждет первого утреннего поезда, который отвезет его в Париж.
Спустя несколько часов Висенте прибывает на Лионский вокзал. Париж все тот же: кипит, бурлит, словно остального мира не существует. Висенте идет прямо к себе на улицу Вожирар, дом № 6. Он весь грязный с дороги, одежда пропылилась на сиденьях поездов и в холлах вокзалов, он хочет скорее переодеться в чистое. В почтовом ящике — никаких известий от родственников жены. Это на них совсем не похоже. Он помнит, что обещал съездить в Лефорж, узнать, что там происходит.
Поднявшись к себе на последний этаж, он обнаруживает под дверью записку от матери с просьбой приехать к ней, не теряя ни минуты.
Висенте застает Габриэль дома, она с фарфоровым пупсом в руках в страшной суете ходит по квартире.
— Чем ты занимаешься? — спрашивает Висенте.
— Как всегда, работаю.
— На кого? — удивляется Висенте.
— На бельгийцев, — отвечает с улыбкой Габриэль.
С тех пор как раскрыли сеть Жанин, Габриэль перестала быть «мадам Пик», теперь она «Дама Пик» в сети бойцов франко-бельгийского Сопротивления. Сеть называется «Али-Франс» и работает в связке с сетью «Зеро», возникшей в 1940 году в городе Рубе. Габриель перевозит для них почту.
Висенте смотрит на мать. Ей шестьдесят один год, ростом она не выше комодика в гостиной, но все равно хлопочет и берется за любое дело так, словно она девочка.
— Но что ты можешь делать при таких больных руках? — спрашивает Висенте, которому не раз приходилось снимать у матери морфином приступы ревматизма.
Габриэль исчезает из комнаты и возвращается, толкая перед собой большую темно-синюю коляску с огромными колесами.
Она засовывает туда фарфорового пупса, закутанного в пеленки — в них спрятана подпольная корреспонденция. Габриэль всю распирает от гордости. «Адская женщина», — думает Висенте.
— Ты в деле? — спрашивает она. — Нам нужен контакт в южной зоне.
— Да, мама, — отвечает Висенте со вздохом. — За этим ты меня и звала?
— Конечно. Будешь получать от меня задания.
— А что-нибудь известно про Жанин?
— Вроде бы совсем скоро планирует переход через горы к испанской границе. Так я могу на тебя рассчитывать?
