— А тебе-то что? — возражает Висенте. — Мы все равно сваливаем из Марселя. Сделаем, — говорит он Мириам.
На почте в Марселе Мириам покупает за восемьдесят сантимов «межзональную открытку», единственное почтовое отправление, которое можно посылать из северной зоны оккупации в бывшую свободную южную и наоборот. Все открытки читаются комиссией почтового контроля, при малейшем подозрении отправление уничтожается на месте.
На открытках напечатан заранее заготовленный текст. На первой пустой строке Мириам пишет: «Мадам Пикабиа».
Затем она должна выбрать из следующих вариантов:
— здоров(-а)
— устал(-а)
— убит(-а)
— в плену
— умер(-ла)
— пропал(-а) без вести
Она обводит «здорова».
Потом ей надо сделать выбор между:
— ждет денег
— ждет багаж
— ждет продукты
— вернулась
— работает
— скоро пойдет в школу
— сдал(-а) экзамен
Мириам обводит «работает» и дописывает: «в Марселе».
Внизу открытки властями уже написано: «С самыми добрыми чувствами. Целую».
— Так нельзя, — говорит Жанин, заглядывая Мириам через плечо. — Мадам Пикабиа — это я. И меня в Марселе разыскивают…
Жанин со вздохом рвет открытку, потом идет покупать другую и заполняет ее сама:
«Мари здорова. Сдала экзамен. Продукты не присылайте, все есть».
— Что вы за люди, — сетует она, садясь в машину. — Совсем ничего не понимаете.
Всю дорогу Жанин и Висенте не говорят друг другу ни слова. На полпути в Апт они останавливаются перед старым, разрушенным монастырем, в котором устроена молодежная колония.
— Мы оставим тебя здесь, — говорит Жанин Мириам. — Можешь доверять отцу-настоятелю, его зовут Франсуа. Он из наших.
Мириам впервые оказывается в молодежном лагере. Она слышала о таких еще до войны. Песни у костра, долгие прогулки по лесам и полям, общие спальни. Она еще тогда подумала, что обязательно надо съездить туда вместе с Колетт и Ноэми.
В начале 1930-х годов Жан Жионо, писатель родом из Маноска и будущий автор «Гусара на крыше», опубликовал небольшой роман, имевший огромный успех. Он дал толчок движению, известному как «возвращение к земле». Подобно герою этой книги, молодые горожане решали жить на природе, они уезжали в деревни Прованса и там восстанавливали заброшенные фермы. Этому поколению больше не нужны были тесные квартиры в больших городах, куда переезжали их бабушки и дедушки во времена Промышленной революции.
Юноши и девушки, жившие в молодежных колониях, мечтали изменить мир к лучшему: у костра с пеной у рта спорили анархисты, пацифисты и коммунисты, звучала гитара. Потом наступала ночь, уста тянулись к устам, разногласия забывались, и тела, примиренные единым желанием, сплетались в темноте.
И тут пришла война.
Кто-то отказался идти в армию и попал в тюрьму. Другие отправились на фронт и погибли. У костра больше не слышались звуки гитары. Все колонии были вынуждены закрыть свои двери.
Маршал Петен перехватил это движение и подчинил его своей идее опоры на крестьянскую Францию: «Родная земля не лжет». В 1940 году, после капитуляции, он разрешил вновь открыть молодежные лагеря. Темы вечерних спектаклей утверждались администрацией, как и списки песен, разрешенных для исполнения у костра. Теперь колонии были отдельными для девушек и юношей.
Франсуа Моренас, один из основателей движения молодежных колоний, отказался подчиниться правилам Виши. Вынужденный закрыть свою колонию «Возрождение», названную в честь знаменитого романа Жионо, он поселился затворником в Клермон-д’Апте, старом, разрушенном монастыре. Его молодежный лагерь официально уже лагерем не считался, но в округе было известно, что там всегда можно найти еду и кров. Такие запрещенные колонии, места инакомыслия, продолжали кое-где тайно существовать, они превратились в убежище для молодых людей, которые не вписывались в общество Виши, — пацифистов, бойцов Сопротивления, коммунистов, евреев, а вскоре и тех, кто уклонялся от принудительных работ в Германии.
Мириам не выходит из своей комнаты. Каждое утро Франсуа Моренас оставляет возле ее двери сухарь, размоченный в эрзац-кофе, — она съедает его только в полдень. Мириам не моется, не меняет одежду, так и ходит в пяти парах трусов. Перестать следить за собой — это как остановить время. Мириам думает о Жаке и Ноэми: «Где они? Что делают?»
Целую неделю дует восточный ветер. Как-то вечером в комнату Мириам через в окно влезают Висенте и Жанин. Они выныривают из зелени олив, словно из морской пены. С одного взгляда на мужа ясно: у него нет известий о ее родителях, брате и сестре.
— Вылезай, — говорит Висенте, — давай пройдемся, мне надо тебе кое-что рассказать. Про Жанин.
