– Госпожа Анна, не произносите это! – резко ответил Пий Двенадцатый. – Да будет вам известно, что Спаситель наш лишь самого Себя принес в жертву, тем самым искупив первородный грех человечества, а кровавые жертвы и в ветхозаветные времена были запрещены Господом, и лишь порицаемые язычники приносили их демонам, выдающим себя за их богов. Тот, кто приносит человеческие жертвы на алтаре, не может считаться христианином – упоминание же Его имени при этом мерзком обряде, есть оскорбление Его и богохульство! В лучшем случае это порождение грехов человеческой души, забывшей об истине и подменившей ее своими жестокими измышлениями, в худшем же – стоит задать вопрос, кому на самом деле приносятся эти жертвы?.. Мне искренне жаль, что Френк Спеллман, которого я когда-то считал своим другом и сподвижником, – пал настолько низко, упорствуя в своей ереси, скатился до учреждения богопротивной секты! Однако и тот, чьего имени не называют, тоже когда-то был первым среди архангелов – и его последователи среди людей, которые, к сожалению, кое-где существуют до сих пор, тоже приносили ему человеческие жертвы… Вы абсолютно правы, госпожа Анна – об этом нельзя молчать, ибо молчание есть одобрение. Я скажу об этом на проповеди. А на вас, синьора Лючия, в данном случае нет греха – ибо не имели вы намерения принести зло той невинной душе, и не можете отвечать за злодеяния поганых еретиков, способных принести зло даже туда, где нет ничего кроме добра…
И благословив нас, Его Святейшество продолжил путь, в сопровождении свиты, мгновенно сомкнувшейся вокруг его персоны. Вышколенная, однако, у него охрана!
– Я снова поцеловала руку у самого папы! – весело произнесла Лючия и продолжила, смутившись: – Аня, ты прости, вот что-то на меня вдруг нашло. Схватило, отпустило, толкнуло.
– Религиозный инстинкт, тот самый, что по мнению буржуазных ученых «отличает человека от обезьяны», – улыбаюсь я. – Ну, пойдем, Люся, займем места в зале. Послушаем, что Его Святейшество скажет.
А ведь «голос папы – голос Божий», абсолютный авторитет в вопросе веры. То есть, раз сказал он, что «христоносцы» это не вера, а поганая секта – значит, для любого верующего так и есть! И проповедью точно не ограничится – будет и булла! Ой, что начнется по всему католическому миру – понятно, что век двадцатый, атеистический, – но ведь на христоносцев теперь будут как на прокаженных смотреть?
Люся, и сколько раз ты целовала руку Его Святейшества? Когда тебя с Юрой в соборе Святого Петра венчали, затем при награждении ватиканским орденом (две степени, выходит дважды было), и еще один или два раза его аудиенции была удостоена. Лишь мне папа поцеловать его перстень не предложил – поскольку в Бога не верю.
Каждый, кто в католической вере, должен хотя бы раз в жизни побывать в Риме, посетить собор Святого Петра!
Моя мама так говорила – рассказывая, как они с моим папой ездили туда в свадебное путешествие. В год, когда только завершилась первая Великая Война, и будущее было туманным – но «ради того, чтоб в нашей жизни было что-то хорошее, доброе, святое». Ну а мне повезло родиться и расти в спокойное время – в сравнении с предыдущими и последующими годами – конечно, мы бы тоже совершили паломничество, я так и говорила своему, тогда еще будущему супругу, и Анджей соглашался – но мы обвенчались в августе тридцать девятого, ну а дальше… Меня подхватило и понесло, как щепку в водовороте – а мой бравый жолнеж, поручик улан, так и сгинул в безвестии, даже медового месяца нам не суждено было завершить!
Во Львове я регулярно ходила в костел и, приехав в Москву, еженедельно посещала католический храм. Визит папы римского был тем событием, которое я никак не могла пропустить – и с ужасом узнала, что допущены будут не все из прихожан, а лишь по особому списку! Я была в отчаянии – но вспомнила про ту, кто может мне помочь.
Лючия Смоленцева (которой меня соизволил представить мой пан инквизитор) среди католиков почитается почти как святая (та, кто самого папу спасала из нацистской тюрьмы). Я снова пришла в Дом итальянской моды, и готова была упасть на колени – но пани Смоленцева любезно согласилась пойти мне навстречу! Настолько, что велела мне прийти в тот день сразу после окончания лекций и лично подобрала для меня новый туалет к этому случаю (великолепное платье, манто, шляпу, туфли и еще всякие мелочи), мы отправились к собору прямо из модного дома. А пан инквизитор снова оплатил все счета – боже, что подумают мои однокурсницы из МГУ, если увидят меня в очередной обнове!
