– У нас тоже свои тонкости были. Сначала хижину без запала полить, чтоб пропиталось. И лишь после пшикнуть – такой выходит костер! И вьетконговцы визжат – которых мы туда загнали. Ради свободы и демократии – чтобы красные сюда, к нам домой, не пришли. Здесь, в Штатах, тоже настоящие парни есть, которые с коммуняками поступят так же! Потому, не бойтесь, салаги, не погонят вас коммунисты в свой гулаг.
Трое студентов решили не нарываться на проблемы и тихо исчезнуть. Ну а Флойд, Рич, Роджер и Джеффри остались, с любопытством ожидая развития событий. Увидеть вблизи арест убийцы двух полицейских – хотя этого Натана Вуда было жаль, но, если бы Флойд был среди присяжных, то вынес бы вердикт «виновен», ради самого принципа: если будет дозволено убивать копов (при любых обстоятельствах!), то что станет с правопорядком? Черный парень, ты просто оказался не на том месте и не в то время… хотя будь ты белым, мой голос был бы за совсем иное – все же сами копы повели себя по-свински, а право на самооборону никто не отменял. Но сейчас их судит уже другой, высший судья. А мы пока – расслабляемся и получаем удовольствие.
– Эй, бармен! Еще виски со льдом!
Да где же эта полиция, чего не едет? Нам еще долго зрелища ждать? А если бы тут был настоящий мафиози – он бы успел и пообедать, и спокойно уехать, пока бы копы по его душу явились! Впрочем, если бы этот Вуд был гангстером, мы бы тут не сидели – пули в перестрелке не разбирают, кто виноват. Ну вот, с улицы сирены слышны, и шум толпы – сейчас ворвутся, и начнется, «именем закона». Парни, мы тут лишь зрители, случайно зашли, только смотрим и ни во что не вмешиваемся!
И тут выстрелы – и снаружи, и где-то наверху, на втором этаже. Крики с улицы. И резкий запах бензина – а затем вспыхнуло. В окна блеснуло – и сверху кричат «горим!».
– Это огнемет! – испуганно воскликнул Рич. – Парни, ну вы помните, что Дункан рассказывал? А Райс, как пишут, такой же псих – о господи, нас сейчас поджарят, как вьетконговцев!
– Это тот самый святоша, что был главным там, у алтаря – сказал Натан Вуд, глядя в окно, – подружку вашей дочери хотел зарезать и здесь командует.
– Райс, помощник окружного прокурора, – сказал Браун, – шериф не соврал. Точно он?
– Он самый, я его рожу вовек не забуду, – подтвердил Вуд, – гы!
Браун посмотрел с удивлением – чего тут смешного?
– Да вот представил, что сказал бы наш капитан Трэгг, – пояснил Вуд, – во Вьетнаме за Америку честно сражался с коммуняками, и там не убили, даже ранен не был. А дома зарежут как коммуниста, опять же «за Америку и именем Иисуса». Ты думаешь, этот прокурорский святоша дозволит пленных брать? Ну если только на алтарь, и числом побольше. Если сдадимся – туда все и пойдем.
Браун прошел в угол кабинета. Сделал что-то – и одна из панелей стены отошла, открыв тайник. Достал «спрингфилд» – винтовка уже устаревшая, но надежная, была принята в армии до «гарандов», еще с времен первой Великой Войны.
– Держал на случай… была тут история, три года назад, с плохими парнями. Отсюда хороший обзор и сектор обстрела. Надеюсь, вы хорошо стреляете, мистер Вуд? Патроны – вот. Удачи! А я пойду, подготовлю своих.
И вышел. Мужик нормальный, но ему есть что терять – и этот клуб, и дом, и жену – и дочку… Натан вспомнил взгляд той белой девчонки, там, у алтаря. А ведь есть на нём грех перед Господом! Хотел же сперва и её убить, вслед за теми копами, убрать ненужную свидетельницу и сбежать, лишь бы шкуру спасти. А она оказалась настоящим гёрлскаутом – смелая, не испугалась, и сама не сбежала, и его не бросила – помогла! А как она провела его сюда, в этот черный клуб, как к себе домой, как повела себя с мистером Брауном и с друзьями, и подружкой-мулаткой, как отнеслись к нему и хозяин клуба и её родители с братом… Вот, ещё один грех на нём – ему же тогда всерьез показалось, что они тут все в какой-то коммунистической ячейке состоят, с этой их коллективистской взаимовыручкой и наплевательством на цвет кожи – дурак! Просто вот они-то как раз и есть те самые настоящие американцы, кто не на словах считает, что «все люди созданы Господом равными и наделены неотъемлемыми правами и свободами», но и
А у него, Натана, нет ничего и никого, кроме двух убитых копов на счету, а сейчас будет еще и прокурорский чин, разница уже невелика перед законом – только бы не промахнуться! Может, меня завтра и поджарят на электростуле, но ты, чёртов «святоша», вперёд меня в ад пойдешь! Это ты – настоящий враг Америки, настоящей Америки, что я успел увидеть в лице той белой девчонки и ее родных и друзей – на которых ты руку поднял! – это за них я сражался во Вьетнаме, пока ты со своей бандой творил здесь… такое… Ну что ж, значит, мой бой не окончен, он продолжается – у нас дома!
