За плечами сержанта Уэбба, до службы в полиции, была война на Пацифике – Гуадалканал и Филиппины, «Серебряная звезда» и «Пурпурное сердце». И эпизод, когда засевший в зарослях японский снайпер уложил половину взвода. Вот только сейчас под командой Уэбба был вовсе не тот взвод морпехов – «первое отделение подавляет снайпера, второе держит фронт против толпы» – полицейские были из разных участков, и никто не озаботился разбить их на отделения. Все стали стрелять по окнам второго этажа и крыше (где тоже кому-то показались фигуры метальщиков). Пуля ли попала в бутылку, или она разбилась при неудачной попытке бросить – этого не узнает никто. Но из окна второго этажа выметнулось большое и жаркое пламя. Там были и другие бутылки, уже залитые самодельным напалмом – и еще стояли канистры с бензином, которые Сэм и Мэтью не успели разлить.
И тут толпа, уже готовая разбежаться, перешла в наступление. Прежде чем полицейские успели переключиться на новую угрозу, их цепь была смята с фланга – каждого копа, сбитого с ног, забивали толпой, били ногами, палками и арматурой. А снайпер продолжал прицельно валить всех, кто оказался в стороне от драки и пытался прикрыть огнем тех, кому не повезло.
Не слышно больше голоса сержанта Уэбба. Прошел войну с японцами – и погиб на улице родного Де-Мойна, в пяти кварталах от дома, где его ждали жена и сын. «В бою вести себя, как командир, и выглядеть, как командир – верный способ получить пулю», вьетнамский урок, отлично усвоенный Натаном Вудом. Который мог бы после этого дня сделать на прикладе «спрингфилда» тринадцать зарубок – если бы это была его винтовка. Плюс еще те двое – но ведь нельзя одного человека и пятнадцать раз посадить на электрический стул?
– Отступаем! – заорал Райс. – Пока нас всех не перебили!
Отступить смогли лишь одиннадцать полицейских – кто успел добежать и вскочить в грузовик и две патрульные машины, рванувшие от «Джунглей» на полной скорости. А позади разгорался пожар, и слышны были сирены – пожарные, медики, или и те и другие? Хотя, по мнению Райса, оказывать помощь красным крысам, получившим по заслугам, было излишне – пусть горят в своей норе!
Однако, черт побери, что делать, если эта главная крыска, Аманда Смит, сгорела в пожаре или поймала пулю? Ее не жалко – но что теперь с ее проклятием? И как теперь Капеллану объяснить?
Ну и вечер! Весь день пробегав за этими «черными пантерами» (сейчас самое главное событие в Де-Мойне), я уже домой валить собрался, материал сдав. И тут, прямо из окна редакции, вижу – горит! На нашей же Локаст-стрит, только в нескольких кварталах. Стемнело уже – видно было хорошо.
У нас с полицией и пожарными связь налажена – обо всех значимых происшествиях узнаем первыми. Другие из наших, кто видел, сразу к телефонам бросились, уточнить – ну а я сразу в темпе вниз, благо мой «форд» у дверей припаркован. Первым информацию подать – это самые сливки. И репутация, и доход.
Когда ехал, слышал стрельбу. Успокаивал себя, что у нас все же не Вьетнам, и не Чикаго времен Аль Капоне – а свободная страна, где прессу принято считать стороной нейтральной и неприкосновенной. Однако когда подъехал – первым желанием было: скорее прочь! Я не трус, и на всякие происшествия насмотрелся, но чтоб такое – трупы десятками, среди них полицейские в форме, кровь лужами, а вокруг толпа агрессивных и вооруженных черных, одна полицейская машина сожжена, вторая опрокинута – это что, уже коммунистическая революция в нашем Де-Мойне? Успокоило лишь, что приехавшим пожарным никто не мешал – и медикам тоже, вон кого-то в «скорую помощь» грузят. А увидев среди толпы группу белых парней, одетых в цвета «бульдогов» – и тоже никто их не трогал! – я окончательно в рабочий настрой вошел. К тем парням подрулил, а дальше как обычно – привет, я Томми Литтл из «Регистра», что тут случилось, можно интервью?
Ну, они и рассказали! Господи, тут настоящее сражение было, как с вьетконговцами – только неясно, а кто хорошие, кто плохие? По крайней мере, эти ребята, оказавшиеся студентами Дрейка, называли полицейских «нацистами» и говорили, что они вели себя «как агенты русского Эн-Ка-Вэ-Дэ»:
– Приехали, и без всяких переговоров – по «Джунглям» из огнемета. А затем добивали тех, кто пытался спастись. Мы просто чудом живы остались!
Негры, увидев, тоже подошли. Агрессии к нам не проявляли – но говорили возбужденно, перебивая друг друга, я еле записывать успевал.
– Мы просто стояли, никого не трогали. А эти приехали, с автоматами, и сразу на нас.
– Главный у них был Райс, помощник прокурора. Тот самый, который нас на алтаре резал.
– Они с нами даже не разговаривали. Был сначала выстрел, одиночный – а затем сразу, очередями и по людям.
– Говорите, были ли огнеметы? Вроде мой кореш Джош видел. Нет, поговорить с ним нельзя – его вон, грузят, в госпиталь везти, две пули от копов.
– Мы не бандиты и не коммуняки, мы такие же граждане Соединенных Штатов! Почему нас режут, как свиней, за людей не считая?
