— Да ни хрена еще не видно, — заявил Остапчук. — Немцы сильны и сдаваться не собираются. Ну, выпрут их красные за переделы СССР, и остановятся на старой границе.
— Остановятся? — усмехнулся Андрей. — Ты настолько слеп, Ваня, или так глуп? Красные не остановятся. Они пойдут до самого Берлина! А может и дальше!
— Согласен с Андреем! — сказал Серега. — Останавливаться они не станут! Но согласен и с тем, что и немец силен. На своей территории они могут и красных остановить. Там их сила!
— Не думаю, — покачал головой Алексей. — Красных уже не остановить. Немцы выдохлись и теперь только могут защищаться, но и то вяло. Их силы истощились. Все!
— Ты только не кричи про это, — предостерег Алексея Игнат. — А не дай бог офицеры услышат. Наш Артюхин еще ничего, а иные могут и донести. И вместо фронта поедешь в лагерь. А там шансов нет вообще.
— А так есть? — спросил Алексей.
— Прекрати, брат! Сколько можно? — осадил брата Роман Воинов. — Ты мужчина или баба? Сколько можно причитать и копаться в себе? Что случилось, то случилось…
***
Алексей вспомнил, что это он сдался первым и брат последовал за ним. Он испугался в бою и поднял руки. А не сделай он этого, Роман бы погиб рядом с ним и стали бы они героями. И, может быть, их и наградили бы посмертно. Но он захотел жить. Что-то внутри него кричало, что нужно сохранить жизнь любой ценой. И если бы было время подумать, он поступил бы иначе. Но времени не было, и жажда жизни победила.
Они сдались и попали в Ромашкинский лагерь для военнопленных. Долго сидели под открытым небом, их поливали дожди и жрать было совсем нечего. Немцы совершенно не заботились о питании военнопленных.
Во время этого трехдневного сидения умерло больше 20 человек. В основном это были раненные и их тела так и оставались лежать рядом с живыми.
Затем приехало лагерное начальство и их построили. Несколько слов сказал начальник лагеря оберштурмфюрер Вернер. Его слова заключенным переводил приехавший с начальством русский в цивильном костюме.
Вернер сообщил, что теперь здесь будет создан лагерь и им предстоит самим строить бараки. После этого они все станут работать на благо Великой Германии. Кто будет работать хорошо — будет жить, кто плохо — умрет. Рейху не нужны дармоеды.
И их погнали таскать бревна и строить бараки. Они создавали собственную тюрьму. И потом после того как лагерь был создан, заключенных стали гонять на работы в каменный карьер. Они ломали камень и грузили его в вагоны. Все это отправлялось в Германию. Немцы были очень практичной нацией.
Алексей был не так силен, как Роман, и без брата десять раз бы погиб на каторжной работе. Всех кто не мог выполнять норму, немцы уничтожали. И делали это не сразу. Казалось бы, чего проще пристрелить ослабевшего и все. Но они поначалу вдоволь издевались над жертвой и только потом убивали.
Алексей по ночам плакал в бараке и жаловался брату:
— Завтра на их месте буду я, брат. Я не хочу умереть так. Ты видел, что они сделали с Лямушкиным? Ему ломали пальцы ударами камней. И они так противно хрустели…
— Хватит, брат!
— Но завтра на месте Лямушкина буду я. Придуши меня, Рома. Я не хочу просыпаться завтра утром. Понимаешь?
— Не ной! Мы пока живы. И умирать торопиться не стоит!
— Как будто это зависит от нас. Наш барачный староста, если заметит, что кто-то норму не додал, бежит жаловаться проклятому капо. А у того разговор короткий. Придумает новый вид казни. А я уже сегодня чуть не сдох на этой работе. И если бы не ты и меня сегодня казнили бы как тех двоих.
— У меня есть план побега. Потерпи, брат, немного. Потерпи. Мы сумеем уйти.
— Бежать? Отсюда не сбежишь, — обреченно сказал Алексей. — Разве что на тот свет.
— Да погоди ты. Сбежать можно отовсюду. Было бы желание. И если даже мы с тобой погибнем при побеге — это лучше чем подыхать здесь медленно.
— А если не погибнем, а нас схватят живыми? Ты подумал про это, брат?
***
Когда их гоняли из лагеря на работы, то колона заключенных проходила недалеко от леса, и именно про эту возможность побега говорил Роман брату. На другой день три человека воспользовались возможностью (охрана отвлеклась) и совершили побег. Но ни Роману, ни Алексею не удалось присоединиться к беглецам. Они были в самом конце колоны, и добежать до леса не успели бы. Их сняли бы автоматные очереди конвоя.
На следующее утро беглецов живыми вернули в лагерь. Они были заперты в подвалах административного здания и предстали перед своими товарищами только через три дня во время утренней поверки.
Это были уже не люди, а человеческие остовы. Они прошли через пытки и были публично повешены на глазах у других для устрашения. Алексей в тот вечер сказал брату:
— Видал, что будет, если попасть к ним живым после побега?
— И что? По-твоему бежать не стоит?
— Я не побегу. У меня не хватит сил. И мне страшно попасть в подвалы к этому мяснику Вернеру и его костоломам.
***
И когда в лагерь приехала делегация офицеров РОА, Роман, видя состояние брата, предложил записаться в ряды борцов с большевизмом…
***
