Дмитриев был майором в Красной армии и снова стал майором РОА. Офицером он был толковым и солдат жалел, не считая их пушечным мясом. Он лично осмотрел позиции и отдал распоряжения относительно оборудования окопов.
Оборона 2-го батальона опиралась на три линии траншей. Первую и вторую занимали роты первого эшелона, третью — заняла рота второго эшелона. Андрей Рогожин был в составе первого. И именно им предстояло принять на себя первый удар.
Поручик Артюхин был назначен командиром роты. Майор рассмотрел в этом офицере настоящего военного.
— Вот твои позиции, поручик, — майор показал новому ротному его участок обороны у небольшой рощи. — Здесь враг пойдет в атаку с намерением вышибить твоих солдат с позиций. Сам видишь, какой это участок…
***
Поручик внимательно осмотрел в бинокль позиции.
«Вот попали! — подумал он про себя. — Горячо здесь будет. А у меня больше половины тех, кто в бою в первый раз. А попрут на нас ветераны. Научились воевать большевики, хоть, по-прежнему, людей не ценят».
Но расстраивать своих солдат перед боем поручик не стал. Артюхин показал солдатам на танки, что стояли слева от их позиций.
— Узнаете?
— Мать моя! — вскричал Игнат. — Да это 34-ки. Наши танки?
— Наши, — согласился поручик. — Поскольку вы видите на них кресты. Немцы захватили несколько русских танков и отдали их нашей дивизии, предварительно замалевав красные звезды и нарисовав на ни кресты. На них наши из РОА воюют.
— Нашим танкистам и воевать на таких легче, — сказал Игнат. — Хорошие танки.
— Они нас поддержат огнем. Но с позиций уйти без приказа мы не имеем права. Про это помните. Никто не уйдет из этих окопов. Рогожин!
— Я, господин поручик!
— Ваша позиция здесь. Ставьте ваш пулемет. И помните — ни шагу назад. Надеюсь, что ни вы, ни Осипов на сей раз не поднимите рук.
— Будьте уверенны, господин поручик, — зло сказал Андрей, ставя пулемет. — Ведь у нас нет выбора.
— А где наш Любушкин? — спросил Серега у командира. — Что-то его уже два дня не видать с нами.
— Он назначен офицером пропаганды 2-го батальона. И ему присвоен чин поручика, — сообщил Артюхин. — Слыхали, о том, как партизаны похитили двух офицеров недавно? Так это были поручик Ивановский, офицер пропаганды и командир велосипедного взвода поручик Солин. Вместо Ивановского наш комбат назначил Любушкина.
— Чем он ему так понравился?
— А хрен его знает, — зло ответил Артюхин. — Может фамилия у него подходящая. Ивановский был, стал Любушкин. Он под крылом майора в штабном блиндаже. И это дальше чем наши позиции. Много дальше. Но не стоит ему завидовать. Кто знает, где будет горячее. Васильев! А вы, почему здесь? Ваша позиция ближе к братьям Воиновым.
— А разрешите вопрос, господин поручик? — спросил Игнат.
— Давайте.
— Нас не маловато?
— Верно подмечено. Рота не в полном составе. Потери были большие в последнее время. Но зато патронов хватит. Про это командование подумало.
Поручик отошел от Андрея и Сереги. За ним отправился на свою позицию и Игнат.
— Пошел осматриваться наш поручик, — проговорил Серега, готовя ленту. — Как думаешь, здесь будет горячо?
— А ты сомневаешься? Справа от нас немецкие ополченцы. И куда, по-твоему, будет направлен удар?
— А причем здесь ополченцы? — не понял Серега.
— Они бросили сюда всех, кто им не нужен. Кого не жалко. Они, я уверен, даже не ждут от нас хорошей защиты. Мы пушечное мясо, Серега.
— Стоило для такого в плен сдаваться.
— А что делать? Боишься? — Андрей посмотрел на товарища.
— Есть немного. Хотя патронов в этот раз у нас больше чем достаточно. Будем стоять здесь. А ты не боишься?
— Даже не знаю, что сказать. Наверное, да.
Серега поправил каску и стал готовить ленты…
***
Прошло полчаса. Солдаты готовили оружие и ждали. Ждали первой атаки. Роман Воинов сидел рядом с братом Алексеем. Под его ногами был ящик с гранатами.
— Помнишь, брат, как у красных грант не хватало?
Алексей посмотрел на Романа и ничего не сказал. Отвечать не хотелось. Он осознал, что скоро после этого боя пути назад для него не будет. Сейчас во время атаки ему предстоит стрелять и убивать советских солдат. Они по-прежнему были для него своими, чтобы ни произошло с ним во время плена и учебы в школе РОА. Он станет воевать за проклятую систему «коричневого» рабства, именуемую нацизмом.
Поняв чувства брата, снова заговорил Роман, желая отвлечь его от плохих мыслей:
— Здесь гранат хватит. И патронов также. Не пожалели немцы патронов для нас. И пулеметные точки и вторая линия обороны. Что ни говори, а порядок у них везде. А у красных всегда чего-то не хватает. Всегда что-то случается. И всегда дыры людскими мясом затыкают.
Игнат Васильев вмешался в разговор:
— Мне ли не знать? Где не надо у них и гранат и снарядов навалом, а где надо — нехватка. И всегда речи произносят о Родине и товарище Сталине! У немцев всегда все в порядке. Отчего так?
— Порядок у них везде, — ответил Роман. — Я помню, как у нас на марше шесть человек с ног свалились. Спать не давали и постоянно гнали вперед. А люди не железные.
