Узнав, что в замок явились авроры, Гарри сначала обрадовался, но потом, посмотрев на белое от напряжения и тревоги лицо Снейпа, понял, чем им это грозило. Магические полицейские допросят профессора и узнают от него про Гарри; Снейпа отправят в волшебную тюрьму, Гарри вернут директору Дамблдору, и тогда ему крышка. Никто же не поверит, что это директор замышлял что-то плохое, а Снейп спасал, подумают, что всё наоборот, а у Гарри, как его, стокгольмский синдром от шока. Ладно, маги могут и не знать, что это такое, просто решат, что бедный ребёнок помешался от пережитого стресса. Ещё и сумасшедшим ославят! Нет-нет-нет, пожалуйста, не надо! Пусть магия поможет им с профессором пережить это испытание, пусть всё закончится хорошо! Гарри повторял и повторял про себя эти слова, как заклинание, пока Снейп командовал Ликси, а затем чистил свою память. Выглядело жутко до дрожи! Всегда собранный и сдержанный, сейчас профессор заметно нервничал, и его тревога подпитывала страх Гарри, а уж когда Снейп, уходя, забрал с собой Ликси, Гарри совсем струхнул. Какое уж там чтение, какие занятия!
Он забрался с ногами на стул и обхватил себя за колени. А ну, замысел профессора не удастся, или что-то пойдёт не так? Если его раскроют при допросе? Если Ликси не уследит за воспоминаниями? Гарри с головы до ног окутало липким, мерзким, похожим на удушающую паутину ужасом. Все варианты одинаково пугали тем, что он оставался один против всех опасностей волшебного мира. Кто бы что ни говорил про Снейпа: мол, ненавидит гриффиндорцев, мечтает выгнать их из школы, пьет кровь бедных студентов на завтрак, обед и ужин, — они понятия не имели, что в Хогвартсе, огромном, полном людей самой разной силы и знаний, лишь этот человек взвалил на себя обязанность оберегать Гарри.
За несколько дней вынужденной совместной жизни Гарри увидел его совсем другим. Ведь и ругался Снейп всегда, потому что ему было не всё равно: как ученики знают его предмет, как ведут себя, как конкретно Гарри себя ведёт. Гарри знал теперь, что рядом есть надёжный взрослый, которому не наплевать на него, и надеялся забыть о жизни с Дурслями как о страшном сне… но у него отняли эту надежду.
Ликси вернулась неслышно. В ручках она держала ещё один флакон, и Гарри понял, зачем её позвал Снейп — чтобы она забрала последнее воспоминание. Ну, вот и всё. Для профессора больше не существовало Гарри Поттера, сына его школьной подруги, которого он обещал защищать, а был только отпрыск нахального и безмозглого отца. Понятно, что временно, но как же больно и страшно это осознавать!
Он проследил, как домовушка спрятала флакон к остальным и для надёжности накрыла их ещё несколькими слоями магии. За воспоминания профессора можно не беспокоиться, Ликси их сохранит. Теперь дело за самим Снейпом, чтобы он отбился от возможных обвинений и подозрений. Как профессор справится, лишившись приличного куска памяти, Гарри совершенно не представлял, и это заставляло его ещё сильнее нервничать. Он верил в таланты и умения Снейпа, но ведь от случайностей никто не застрахован. Тот же директор Дамблдор мог свалить исчезновение Гарри на кого-нибудь из подчинённых, чтобы самому не отвечать. Если директор халатно отнёсся к поискам Гарри, кто ему помешает ещё и это сделать?!
— Гарри Поттеру не нужно так сильно переживать. Хозяин всё преодолеет.
— Ты думаешь? — Гарри с сомнением покосился на домовушку. — Нет, я знаю, что профессор очень сильный, но а вдруг что-то пойдёт не так? Он же ничего не помнит. Кто ему поможет?
— Ликси поможет, — не согласилась та. — Ликси будет присматривать за хозяином и вернёт его воспоминания, когда будет безопасно.
— Ты молодец, Ликси, — вздохнул Гарри, однако легче ему не стало.
Наверное, он перестанет бояться, только когда профессор вновь переступит порог этих комнат и всё вспомнит. А до того придётся ждать. Гарри казалось, ждать он умел как никто другой, столько раз Дурсли лишали его еды и запирали в чулане, но теперь было совсем другое ожидание. От него зависела вся его жизнь. До того Гарри не раз произносил про себя, что вот от этого зависела его жизнь или от этого, но то было просто к слову, а сейчас по-настоящему, и Гарри чувствовал себя маленьким и беспомощным. Правильно, он таким и был, однако понимание, насколько Гарри зависим и ничего из себя не представляет, было острым и болезненным, как никогда.
