Неожиданно почему-то голосом Рона пришла мысль — что, если профессор не просто так держал его взаперти от тех же самых авроров? Отмахнувшись от неё, Гарри сердито постучал по голове, чтобы больше не выдавала подобных глупостей. Он всё это обдумал уже и не раз. Не было у них с профессором прямых улик против директора Дамблдора. Не станут магические полицейские слушать одиннадцатилетнего ребёнка. А уж про самое страшное, про то, что Волдеморт расколол свою душу, им никак не расскажешь! Только если профессора подставить под удар, а Гарри не желал рисковать единственным взрослым, вставшим на его сторону. Где гарантия, что профессора не обвинят в пособничестве злодею? Как дядя говорил, тот, кто знает, тот чаще всего и виноват. Хотя Гарри был твердо убеждён, что и директор знал. Не мог не знать! Гарри подумал об этом ещё даже до того, как Снейп озвучил свои предположения. Во-первых, директор Дамблдор не раз говорил профессору, что Волдеморт вернётся. Значит, у него были основания так утверждать, не мог же он просто болтать! Никто не станет шутить такими вещами! Во-вторых, директор победил могущественного тёмного волшебника много лет назад, а для этого мало быть просто сильным магом, нужно знать способности противника, его техники, вообще всё, что тот мог противопоставить. Ну, так Гарри думал. Взять, например, сапёров: если они не будут знать, как устроена и работает бомба, то и обезвредить её не смогут. Великие полководцы, как рассказывали на уроках истории в младшей школе, тоже всегда изучали своих врагов. Да что там, даже профессиональные футболисты обязательно смотрели матчи будущих противников. Гарри бы ни за что не поверил, что Дамблдор вышел на бой с тем магом, не подготовившись заранее, так что о тёмной магии он должен был знать немало. Только это опять одни слова, никакой конкретики, ничего такого, что можно было бы представить аврорам и в дальнейшем суду.
Шмыгнув носом, Гарри горестно понурился. Ну, как же так? Почему ему так не везло? Он потерял родителей, ещё будучи маленьким ребёнком, и совсем не помнил их. Жил впроголодь с людьми, которые боялись его, презирали и ненавидели. Попал в волшебный мир, который оказался совсем не волшебным, а жестоким, полным бессердечных, беспринципных магов. И едва у Гарри появилась хоть какая-то надежда, шанс на заботу, некое подобие семьи, как всё повисло на волоске. Снейп… кроме него, никто никогда так с Гарри не носился. Наверное, лишь родители. Гарри невольно подумал, что, возможно, мама с папой точно так же прятали его от Волдеморта, как Снейп сейчас от Дамблдора. После всего того, что профессор для него сделал, вряд ли он будет плохим, злым опекуном или… или отцом. Гарри помотал головой. Рано об этом думать. Он сейчас нафантазирует себе, а с профессором случится что-то плохое, не дай Мерлин, или, наоборот, Дамблдора разоблачат, и Гарри уже не потребуется опекун-волшебник. А жаль… От такого ответственного, умного, много чего умеющего отца он бы не отказался. Ну и что, что они нормально общались меньше недели? Снейп оказался совсем не таким человеком, каким представлялся ранее и то, что он, при его-то характере, не отталкивал Гарри, а делился с ним самым сокровенным, воспоминаниями, и всё объяснял, многое значило.
Рядом тоненько, но так же печально вздохнула Ликси, и Гарри поднял на неё взгляд. Домовушка только что убеждала его верить в Снейпа, а сама нервно мяла в лапках край наволочки, служившей ей платьем.
— Тоже волнуешься, Ликси?
— Ликси верит, что у хозяина всё получится, — ответила она и поникла, — но не может не волноваться.
Гарри улыбнулся краешками губ. От знания, что он не один переживал, стало чуточку легче дышать, как будто Ликси забрала у него часть невыносимой ноши. Он перебрался из-за стола на софу — смысл что-то читать, всё равно в таком состоянии он ничего не поймёт и не запомнит, — и позвал эльфийку.
— Посидишь со мной?
Поколебавшись немного, она устроилась рядом, смешно свесив ноги — роста не хватало, чтобы достать до пола. Гарри придвинулся к ней ближе, притёрся плечом к плечу и нервно сложил руки на коленях. Больше он ничего не мог сделать.
Набиравший обороты скандал был слышен уже у подножия лестницы. Северусу, когда он назвал пароль, даже показалось, что горгулья, защищавшая приход в кабинет директора, посмотрела на него с сочувствием. Значит, всё-таки решение прийти сюда было правильным, и Северус поймёт, что происходит, почему он знал, что нужно прийти к Дамблдору, но не помнил почему.
