Гарри невольно задержал дыхание, когда алые глаза впились в него, а в следующий миг голова взорвалась ослепительной болью, в разы сильнее, чем когда он сталкивался с Квирреллом.
— Гарри Поттер… — алчно прошелестел Волдеморт.
— Я нашёл его в комнатах предателя Снейпа. Следил за ним по вашему приказу, мой лорд, вы были правы, Снейп окончательно переметнулся на сторону этого маглолюбца Дамблдора! Мне повезло, я пробрался в его покои, когда он прятал мальчишку, а благодаря вашей палочке сумел выбраться и выпустить его, — с готовностью оттарабанил Питер-Хвост. — А теперь привёл к вам, милорд. Предатель явится за Поттером, я уверен! Позвольте, когда он придёт, я сам…
— Я разрешал тебе говорить, Хвост? — громко, чего никак нельзя было ожидать от него, рявкнул монстр. — Я сам решу, что делать со Снейпом! А пока я хочу говорить с мальчишкой, подведи его ко мне!
Шокированный Гарри не сдвинулся с места. Тогда Хвост толкнул его, и Гарри упал на колени в нескольких ярдах от распростёртого на камнях чудища. Удар получился болезненным: промёрзлая земля походила на камень.
— Встань, Гарри Поттер. Встреть свою смерть лицом к лицу, как полагается настоящему гриффиндорцу, — издевательски произнёс Волдеморт, и Гарри, у которого загорелось лицо, кое-как заставил себя подняться на ноги.
Этот урод всё-таки прав, Гарри не собирался валяться перед ним, вымаливая прощение, напротив, он встал и с вызовом уставился в глаза монстра. Боль в шраме стала уже нестерпимой, казалось, что вот-вот изо лба даже кровь пойдёт, но Гарри упорно заставлял себя не отводить взгляд. Его родители не просили Волдеморта о пощаде, они приняли свою смерть, как герои! И он… он тоже будет героем. Паника и надежда на чудо, мысленные мольбы о помощи, которыми Гарри жил ещё несколько минут назад, растворились, сменившись уверенностью, что сейчас он поступал правильно, что ничего другого уже не будет, и ему нужно достойно провести… провести… В алых глазах Волдеморта без труда читались удовольствие и торжество; чудовище ликовало, растягивая безгубый рот в улыбке, больше похожей на оскал, и пусть сам он был неподвижен и вряд ли мог что-то сделать, Гарри отчётливо понял — это его конец. И он, как настоящий гриффиндорец, сын таких же гриффиндорцев Джемса и Лили Поттеров, должен принять это достойно, порадоваться, что его злейший враг не подозревает, какой удар нанесёт сам себе его смертью, только… только минутный порыв уверенности прошёл и прошёл бесследно. Не в силах больше выдерживать взгляд Волдеморта, Гарри зажмурился и уронил голову себе на грудь, беспомощно всхлипывая. Он трус, он жалок, он… он так хотел жить!
— Видишь, каким я стал, мальчишка? Я потерял собственное тело из-за тебя в ту ночь, много лет назад. И это тело умирает от паучьего яда… Квиррелл, мой верный слуга, пожертвовал собой, чтобы продлить моё существование, — низко и тихо, шипя, как змея, заговорил Волдеморт, — я не способен даже сделать шаг… Я, величайший тёмный маг, постигший тайну бессмертия! Из-за тебя, глупого и необыкновенно везучего мальчишки… Не хочешь взглянуть на дело рук своих? Боишься? — монстр расхохотался. — Боишься! А я уверен, что Дамблдор твердил тебе иное. Тебя превозносили жалкие людишки, слабосилки, недостойные называться волшебниками! Но сегодня и здесь ты наконец умрёшь, Гарри Поттер. Сегодня никто больше не сможет тебе помочь!
Гарри содрогнулся, в который раз осознав правоту чудовища. В самом деле, никто не поможет ему, никому же не известно, что Гарри здесь. Даже профессор Снейп… тот львиный рёв, он наверняка почудился, просто Гарри очень сильно хотел верить, что спасение уже близко. Но профессор не придёт. Он же на стороне Волдеморта, он сам это сказал отцу Малфоя. Никто не придёт…
— Молчишь, Поттер? Не будешь молить о пощаде, как молила твоя грязнокровная мать? Не будешь пытаться противостоять мне, как твой отец? Где твоя гриффиндорская храбрость? Ведь ты так рвался спасать от Снейпа философский камень, который я заберу, убив тебя, и создам себе новое тело?.. Хвост! — проревел он. — Почему мальчишка не отвечает мне?!
Тот скороговоркой проговорил «Фините Инкантатем», и Гарри почувствовал, что державшие его магические путы наконец спали, и покачнулся. Вместе со свободой вернулась и возможность говорить, и он, подняв на чудище глаза, выпалил:
— Моя мама не делала этого! Не делала, ты!..
Волдеморт вновь расхохотался. Его жуткий, словно из фильма ужасов, смех пронёсся над поляной и будто отразился от скал. Задыхавшийся от собственной смелости Гарри, сжимая кулаки и превозмогая очередной приступ боли в шраме, всё же продолжал смотреть на своего мучителя. Тот мог говорить что угодно, как угодно лгать, но он не имел права очернять его родителей! Гарри не помнил, как всё случилось в ту роковую ночь, когда он стал сиротой, но сердцем чувствовал — мама и папа не посмели бы вымаливать у этого монстра собственные жизни.
