Как-то Илья пришел с работы и застал Свету за рассказом Нине про своего покойного мужа, что тот был половым гигантом и из постели они по несколько часов не вставали. Илья вдруг подошел к Свете, схватил ее за руку, прижал к себе и до боли сжал ее грудь. Он уже снял брюки, как заметил, что по лицу Нины текут слезы. Отстранил Свету и бросился к жене. Стоял на коленях и плакал. Нина плакала и повторяла «и-а».
Когда Федя вернулся из армии, он сразу женился на Кате. Устроился работать на металлургический завод, а Катя училась в медицинском училище. За два года, что Федя был в армии, Илья пристроил к дому еще две комнаты. Так они с Федей договорились. Когда Федя узнал, что мать лежит парализованная, решил, что больше не оставит ее одну с отцом. Молодые поселились с родителями. В услугах соседки Светы больше не нуждались, и она перестала приходить. Хотя Нина с ней чувствовала себя живой. Только Света с ней говорила как с нормальным человеком и за два года даже научилась понимать звуки Нины.
Нина хоть и тосковала по подруге, все же находила радость в том, что сын с невесткой живут с ними под одной крышей. Илья тоже изменился. Он признал, что постарел, и перестал ходить по друзьям. Он больше занимался домом. Старался, чтобы к приходу Феди из армии дом был готов. Все свободное от работы время он посвящал ремонту. В погожие дни он выносил Нину во двор, укладывал на железную кровать под грушей, а сам работал в огороде или на стройке. Нина наблюдала и радовалась своей спокойной жизни.
Через три года Катя окончила училище и стала медсестрой в кардиологическом отделении. Работа ей нравилась. Нина просила внуков, медленно и тихо говоря «и-а». Илья вышел на пенсию, но продолжал работать, чтобы помогать молодым. Он продал свой «Москвич» и Федин мотоцикл и купил «Волгу».
Нина стала уставать. Без движения она уже лежала пять лет. Она все больше спала, потому что во сне могла ходить, говорить, читать, жить. В этот период тетю Шуру нашел ее Густав. Нина так расчувствовалась, что с ней случился припадок. Ее отвезли в больницу и через три дня выписали домой «умирать».
Нина не умерла. Она продолжила лежать. Илья кормил, мыл, менял белье. Иногда он злился на Нину, что она так долго живет и мучит его. Иногда в сердцах он ей говорил, когда она плохо ела или требовала что-то, а он не понимал, что жалел, что не убил ее тогда. Так бы он отсидел пять лет и уже вышел, а здесь пожизненная каторга получается. Невестка как могла облегчала его бремя, ставила уколы или делала укрепляющие капельницы. Илья иногда не хотел давать лекарства, может, тогда Нина умрет быстрее. Но потом остывал и винил себя во всех своих бедах. Винил себя, что соблазнил юную и доверчивую Нину. Он часто думал, что было бы, если б он не схватил ее за руку в том клубе. Женился бы на своей невесте, жил бы сейчас в большом городе, ездил бы на иномарке. Что, если бы Нина отвергла его ухаживания? Что, если бы отказала ему?
Он вспоминал их первое свидание. Как он смотрел на бедную девушку из деревни, сироту, приехавшую за лучшей жизнью в город. Каким он в ее глазах был состоятельным. Он не мог не упиваться ее обожанием. Ее любовь и доверчивость подкупили его. Ее нерешительные отказы еще больше распаляли в нем страсть. И какое это было наслаждение – добиться своего. Очередная победа, каких в его жизни были десятки. Но что-то сломалось. И все пошло не так.
Нина, когда была в сознании, тоже думала – что, если бы она отказала Илье? Что, если бы она продолжила учебу? Стала бы она поваром. Работала бы в свое удовольствие, жила бы самостоятельно. Встретила бы достойного мужчину, который любил бы ее и заботился, родились бы у них дети. Трое. Летом они бы ездили в родную деревню. Дети купались бы в речке, а она сидела бы под грушевым деревом и читала книги из деревенской библиотеки, что в одном здании с почтой.
Но эти сожаления редко посещали Нину. Она все больше спала, а когда не спала – смотрела телевизор. Иногда она не понимала, где она. Иногда не узнавала Илью. Он казался чужим. Толстый, с неприятным колючим взглядом, он пугал ее. Тогда она начинала кричать, а Илья злился и кричал в ответ, осыпая проклятиями.
На седьмой год совместной жизни Катя забеременела. Илья уже не работал, все больше бывал дома, иногда уходил в запой на пару недель, но потом снова бросал и несколько месяцев был трезв. В запой он обычно уходил после очередного приступа Нины. Он стал иногда бить ее во время приступов, а потом, чтобы не чувствовать вины, пил.
Осенью Катя родила мальчика. Назвали Ильей, в честь дедушки. Малыш стал настоящей радостью и для Ильи, и для Нины. Нина хоть и не узнавала никого, но, завидя младенца, начинала улюлюкать, и взгляд ее делался ясным. Катя могла положить рядом с Ниной малыша, пока занималась своими делами. И малыш рядом с Ниной никогда не плакал. Илья же брал маленького тезку на руки и носил по соседям, гордился внуком. Маленький Илья был копией большого Ильи.
