Илья стал приходить домой после работы поздно и нетрезвым. Нина прощала, потому что понимала, как ему больно. Он любил Володю, души в нем не чаял. И справиться с горем помогала лишь водка. Нине помогал справляться с горем труд. Она копалась в огороде, завела несколько кур и петуха, у соседки взяла щенка, потихоньку обустраивала дом. Но чем уютнее становился дом, тем хуже становились отношения между супругами. Илья пил и иногда бил Нину. Нина терпела, не смела перечить. Груз вины за то, что она не могла выносить и родить здорового ребенка, лежал на ней камнем.
Первое время после смерти Володи тетя Шура часто приходила проведать Нину. Она понимала, как тяжело молодой женщине одной справляться с горем. Но когда половина лица Нины после удара в висок потеряла былую чувствительность, а речь стала чуть замедленной, тетя Шура прямо спросила Нину, бил ли ее Илья. Нина ответила, что упала со ступенек и ударилась о штакетину. Тетя Шура не поверила и решила подкараулить с работы Илью. Илья был нетрезв и пригрозил кулаком тете Шуре, сказал, чтобы она не приближалась к Нине и их дому. А дома снова ударил Нину, не по лицу, в живот.
Чем больше Нина старалась для мужа, тем чаще он напивался и бил ее. Он продал свой мотоцикл и купил «Москвич». Ездил кататься с друзьями, на танцы, Нину с собой не брал из-за ее уродства. С тех пор как половину лица ее парализовало, он не мог смотреть на жену. Трезвым он отводил глаза, но чувство вины тут же глушил водкой, называл ее уродиной и дрянной женой, плохой матерью, угрожал разводом. Нина терпела, боялась перечить, потому что остаться одной для нее значило смерть. Все, о чем она мечтала – это забеременеть и родить ребенка. Только так могла наладиться их жизнь. Но муж не только смотреть на нее не мог, но и касаться.
Как-то Нина работала в огороде и нашла в земле пикового короля. Карта была изрядно потрепана, изображение стерто, но фигура короля угадывалась безошибочно. Нину обдало жаром, она вспомнила о предсказании бабы Нюры, дрожь пробежала по телу. Она встала, отряхнула землю с коленей и бросилась в дом. Зажгла церковную свечку перед старинным ликом Христа и поднесла истертого пикового короля к огню. Он слабо загорелся, но потом огонь все быстрее и быстрее съедал изображение. Когда король исчез и вместо него осталась горстка пепла, Нина встала на колени и долго молилась. Она плакала и читала молитвы, которые знала с детства. Когда закончились молитвы, она говорила все, что шло от сердца. Она молилась об умерших детях, молилась о муже, о покойной матери, помянула бабу Нюру, молилась о здоровье и доброте мужа.
Уже вечерело, когда Нина наконец закончила молиться. Она больше не плакала, легко стало на сердце. В тот вечер Илья не задержался после работы.
Через месяц Нина снова забеременела. В этот раз она не стала скрываться. Она доверилась Богу, и, если и этому ребенку суждено умереть, она не станет роптать и проклинать Бога, значит, так надо, значит, ей на роду написано.
Илья задерживался после работы, чтобы ненароком не побить беременную жену. Он старался меньше пить и, чтобы держать себя в руках, подрядился работать в две смены. И денег больше в семью, и соблазнов меньше.
Нина спокойно переносила беременность, продолжала работать по дому, устраивать хозяйство. Она переклеила обои в доме, нашила занавесок и постельного белья, приготовила для ребенка приданое. Как-то Илья проговорился, что это плохой знак, но Нина не придала этому значения. Она радовалась своему тихому счастью, что каждый день росло в ее животе. Ей даже показалось, что зажимы лицевых нервов сгладились и уголок рта больше не стремился вниз. Она коряво напевала песни и гладила живот, когда отдыхала, или разговаривала с малышом, пока работала по дому.
Одним летним днем Нина родила сына. Назвали его Федором. Ни в чью честь. Нина взяла малыша на руки и поняла, что это ее сын Федя. Илья согласился. Ему тоже показалась, что перед ним не кто иной, как Федор Ильич.
Первые месяцы дома царил мир. Илья приходил с работы вовремя, больше не ездил по клубам и танцплощадкам с друзьями. Ночью он просыпался, если малыш начинал ворочаться. И сидел с Ниной, пока та кормила или меняла пеленки.
– Ты спи, я сама, – говорила она.
– Мне нетрудно, – отвечал Илья.
Он хоть и винил Нину в смерти Володи, но в глубине души знал, что никто в этом не виноват, так суждено было. Нина понимала, что Илье так проще – вставать и наблюдать. Нина знала, что с Федей все будет в порядке.
Когда Феде исполнилось полгода, Илья наконец успокоился. Он слышал, что дети в первые месяцы жизни умирают без причины, но теперь и он знал, его сын выживет. Так и было. Федя рос и крепчал. Он был озорным малышом.
