— Да, я знаю, что это звучит, по меньшей мере, странно, но всё так и есть. Когда до меня в моё время начала доходить эта «странность», я, конечно же, замучила матушку расспросами, — она слабо пожала плечом. — Матушка ответила, что Альдера́с её хотел забрать, а отец вымолил у него матушку. Оттого и получилось, будто Тэмми родилась в маминой «новой» жизни. Первая.
— Чудно́, — хотелось поддержать Фанориа улыбкой, но слишком уж её рассказ был наивным.
«Альдера́с хотел забрать». Очень интересное выражение. Провалилась в глубокий сон из-за какой-то травмы? Тяжело заболела? Получила опасное ранение? Как бы то ни было, тейр-Светлейшая, матушка Риа, могла умереть. Может, её даже заранее хоронили из-за проблем, несовместимых с жизнью. Я слышал, что порой таких вымаливали у Богов. Только слышал, не более. Когда сражение в разгаре и от крови товарища снег плавится — до молитв ли? А тейр-Светлейшему хватило терпения, времени и сил. Вымолить жизнь… просто так Боги не помогут даже Князьям, а говорить с лёгкостью, что Боги позволили ещё остаться… Как же это любить надо, чтобы не побояться гнева Богов за дерзость? Не иначе как связанные Зовом!..
— Разве? — тепло и восхищение оставались в мечтательном взгляде и голосе. Да, ей оставалось только мечтать о подобной преданности.
— Конечно. Никогда не мог и подумать, что в одной личности могут чудеса сойтись, — не хотелось отводить глаз от неё взора, да смущать ещё больше не хотелось. — Ты родилась благодаря чуду, произошедшему с твоими родителями. Прибыв в Пик, полюбилась одному из старейших его хранителей. Правда, то, что ты проснулась благодаря почти запечатанному Зову не стоит ставить в этот же список…
— По-моему, это больше похоже на череду странных случайностей, — вздохнув, княжна тихо засмеялась. — Наверняка и в вашей жизни, Фарэм, произошло немало подобных событий.
«Например, я встретил тебя», — пытаясь отмахнуться от этой догадки девушки, отрицательно мотнул головой.
— Вопреки своему титулу, я просто солдат. По воле Богов отчего-то немногим сильнее большей части всех остальных бойцов, — меня позабавили воспоминания о том, как Ярчайший пытался вбить в меня это на элементарной практике, позволяя соревноваться с кем-либо из Стаи. Может, ему хотелось самому удостовериться, что он не зря возлагает на меня надежды, но я выходил победителем из схваток, пусть и не всегда. Наверное, именно это князя раздражало — действительно сильнейшим в Стае я не был.
— Солдат, который станет Ярчайшим. Какая же череда случайностей привела к этому?
— Очень многих и очень странных, — даже не соглашаясь поначалу с Риа, я подыграл ей и был награжден коротким звонким смешком. Однако он же заставил снова показаться тишине.
Огонь потрескивал в жаровне, а мы разглядывали спящий город в холодной дымке без слов. Как-то было даже необычно вот так просто, среди ночи, без Теней, без слуг. Мы не отдыхали за едой или питьём, не ждали кого или чего-либо, что бы могло заставить нас из-за безысходности искать первую попавшуюся забаву. Осознанный выбор, искренний. Во всяком случае, об этом свидетельствовала лёгкость тишины.
— Удивительно. Снаружи такой холод и одноликие снежные пустоши, а здесь — прекрасный цветок, полный жизни и сил. Для сомневающихся в силе Богов это первый шаг к тому, чтобы ощутить их могущество.
Я приметил, как княжна коснулась груди, продолжая рассматривать здания. Это походило на какую-то короткую молитву, когда касаешься своего амулета Старшего, проявившегося в день Посвящения. Я не слишком хорошо помнил своё Посвящение, проходившее в Храмовом районе Пика на самой площади. Со всеми, кто ещё проходил обряд, я слушал многоликий хор песнопений, вошёл в полудрему молитвенного дурмана и немало времени провёл в его головокружительных волнах. Я ощущал Лес далеко за стенами города, хотя мне, семи или восьмилетнему, было далеко до магической мощи тех магов, для кого такое чувство — плёвое дело. Я захлёбывался от восторга своей силы и не мог дождаться, когда нам позволят через ближайшие ворота выйти к шершавому ветру и кусачему морозу.
С первым прикосновением бурана я набросил на себя Перо и поднялся в воздух. До того мгновения я едва ровно летал, плохо набирал высоту и ориентировался в небе. Однако, новое чувство, насыщенность звериной мощью, направляли меня и раскрывали мои возможности. Меня швыряло в порывах ветра, смешивало со снегом, пыталось разорвать на части, но щадило. Со мной играли и позволяли ощущать игру. Это был Учитель, который не торопился показывается. Помню, я тогда отыскал небольшое ущелье и пережидал в нём бурю, а заодно дожидался ночи. Вечер наступал так медленно, но потом, когда небо потемнело, и на нём показалась такая яркая луна…
— Чтишь Старших больше, чем просто Покровителя, — я усмехнулся, напомнив себе про наивную романтику княжны.
