— Джуи́са? — не сдавалась княжна, хотя голос её становился всё тише. Я снова покачал головой. Риа тяжело вздохнула. — Наверное, если я начну просто перечислять Старших, то твой окажется в самом конце.
«Значит, мой Старший по твоему мнению мне не подходит?» — я не стал смеяться, подумав, что же может такого общего между мной и хладнокровной Богиней Перемен и Времён Года.
— Ка́рос, — назвав Учителя по имени, я вздрогнул.
Мне показалось, будто не я Его позвал, а Он решил вновь проявить себя и опустил на мои плечи свои широкие ладони. Пальцы слушались с большим трудом. Они едва сгибались, когда я пытался выискать на шее тонкий шнурок, не заметный глазу. Тонкий и крепкий шнурок, который невозможно перегрызть, разрезать или разорвать, который не виден, пока этого не пожелает носящий его. Он хорошо тянулся и удлинялся, но мысль снять его вместе с кулоном отчего-то походила на прыжок в глубокий чёрный омут с головой прямиком с высокого утёса. Нашёлся и амулет, талисман Учителя-Старшего, впервые проявившийся в ночь Посвящения из глупого ожерелья, сплетённого из полос холста. Тёмный срез дуба с полумесяцем-барельефом почти вдоль края среза. Лунный камень, минерал Кароса.
— Полуслепой Бог Ночи, — вновь спокойно вздохнула Риа и взглянула на мой амулет.
— Ну, в новолуние его второй глаз возвращается к нему, — решил пошутить я.
Усмехнувшись уголком губ, княжна в чём-то повторила мой недавний жест — провела пальцем по шее от уха к плечу. Её талисман явился из ниоткуда, как все прочие кулоны его рода. Круглая пластинка почти белого дерева и пара гранёных капель чёрного агата на ней.
«Лишь одной не хватает как символа Безмолвных», — от вида камней у меня перехватило дыхание. В Пике не было Безмолвных, нелиев, продающих своё общество. Или тело. Я бы узнал об их присутствии так или иначе. От невозможности завести свою семью — или потеряв её — они принимали этот последний обет. У них не рождалось детей, приютом им становились лачуги при храмах. Их можно было назвать жалкими, если бы они не оставались преданными своему народу. Молчаливые и, кажется, безразличные ко всему мужчины и женщины с татуировками трёх чёрных капель на щеке. Хладнокровнее их были, наверное, только посыльные Альдера́са, Всеотца, убийцы-тени, оставляющие у тел своих жертв перья ворона. Но и Ворон Альдераса, и Безмолвный, став солдатом армии Императора, шли в атаку без страха умереть. Впрочем, редкий нелий боится умереть, но эта пара не отличает свою жизнь от своей же смерти. Всегда поражался подобной волевой крепости.
— Красиво, — горло всё ещё крепкой хваткой сжимала тоска.
Две капли… Боги, вы можете быть жестокими. Но к ней, за какие такие поступки прошлого воплощения она вам задолжала? Кому и для чего оставлены эти знаки? Не мне ли, поясняя, на что пойдёт княжна, если я выпровожу её из Ледяного Пика?
— Хочешь посмотреть танец Снежной Стаи?
Я не мог позволить Фанориа подумать о Безмолвных и о себе как об одной из них. Я не мог гарантировать того, что она уже не огорчилась этой мыслью, а вот отвлечь её чем-нибудь новеньким мне было по силам. Да и тема была мне близка. Уж заболтать-то можно было попробовать. На первое время неприятное может отступить. Не хочу быть клеймом, не хочу вредить ей!..
— А Стая тоже танцует?
Услышав полный радости вопрос, я приметил, как княжна воспряла. Амулет она быстро вернула под одежду, подтянула края платка и во все глаза смотрела на меня.
— Конечно, танцует!
«Такие же смертоносные танцы, какими увлекаются и Змейки из Бездонного Пика», — меня грел вид радостной княжны. Тёплая от солнца Клыка Дракона она совсем скоро остынет в этих льдах.
— А когда я смогу увидеть представление?
Такие яркие искорки в глазах, всё та же наивность выросшего за крепкими стенами ребёнка сильного и могущественного нелия. Откуда ей знать, как достаются победы над неугомонными захватчиками? Представление… какие яркие представления Стаи видят агонарцы! Скольких уже пляски Стаи отправили обратно к их Богине?
— Совсем скоро. Стая встаёт рано. Ещё городской туман не ушёл, а даже самые младшие на ногах.
— А мы и не спим, — Риа хихикнула и с наигранным подозрением огляделась по сторонам. — Займём лучшие места?
— Обязательно, — «но самое лучшее место — среди детей Стаи».
Говорить прежде времени, что тренировки Стаи не похожи на грациозные занятия Змеек, я не стал. Гибкие и ловкие от природы или обученные с малых лет, они били быстро и точно. Стая учится силе, без выносливости не выжить в наших местах. И об этом пока что рано рассказывать. Как только она сама обо всём догадается, я стану эпицентром её гремучей ярости и исполнителем различных «хотелок», следование которым избавит от праведного гнева княжны. Спасибо за урок, тейр-Ярчайшая, но хорошо, что ваша «милая» внучка не наследует трон. Я бы с радостью передал ей право, жаль, мне никто не позволит мне этого — ни Крепость, ни Ярчайший.
— Интересно, Стая хоть немного… похожа на Змеек?
