Мне выдали пару сменной обуви и помогли снять верхнюю одежду. Ниса последовала за мной по лестнице на второй этаж, где одну меня оставили совсем ненадолго. Как только кронкнязь появился, тут же моя Тень спустилась вниз.
Обитый деревом зал с большим зарешечённым камином. Пара дверей, ведущих в неизвестные комнаты. Низкий потолок, которого я могла бы коснуться кончиками пальцев, подними я руки и вытянись струной. В очаге пылал огонь, а громадная шкура так и звала присесть и погреться. Я слишком желала тепла и пользовалась возможностями, как и имеющимся комфортом.
— Здесь красиво для того, чтобы зваться «лачугой», — я глубоко вздохнула, ощущая себя в облаке хвойного аромата. Ноги и руки начало покалывать от жара.
— После княжеской усадьбы здесь… уныло, — Фарэм сел рядом со мной и протянул ладони к очагу. — Хотя на твой счёт я могу и ошибаться.
— Тут необычно. Непривычно, тесно и всё же уютно. Как ты вообще себе это… прибрал?
Я засмеялась, обыскивая комнату взглядом. Пара резных скамеек вдоль стен, стол у узкого окошка, блёклые гобелены по бокам от камина. Даже по меркам жилого дома обстановка подходила для бедняка, если не брать в расчёт полную обшивку из дерева, которое высоко ценится в Пике.
— Несложно, если захотеть. Я получал жалование наравне с солдатами Стаи, смог кое-что скопить. Лет в четырнадцать мне разрешили приобрести что-то посущественней собственного кильруока, — Фарэм пожал плечами и сел поудобней, протянув к теплу ноги. — Глубже в бору построена лечебница для солдат и тех, кто желает поправить здоровье. В сутках езды на юго-запад большие фермерские угодья, и там, думаю, ненамного холоднее, чем во владениях твоих родичей. Из этой деревни во все окрестности везут смолу и свежую хвою. Мне понравилось здесь больше.
— Потому, что ближе к Ледяному Пику?
— Не обязательно. Тут красиво, но ты уже и без меня это поняла, — Фарэм усмехнулся и вовсе вытянулся на шкуре. — Да, чуть не забыл. Мы на сегодняшнюю ночь остаёмся здесь. Твоя комната там. Если ты вдруг не уговоришь свою тётушку, что у неё тебе будет уютнее.
За указанной дверью оказалась совсем крошечная по меркам моих прежних обителей комнатушка. В ней помещалась только постель и угловой столик-этажерка. Снова узкое окошко, на подоконнике вазочка с ароматными лепестками. Помимо лаванды в спальне хватало приятного аромата. Кровати, именно как предмета мебели просто не было, хотя спальное место не узнать было невозможно. Нижняя часть ложа была большим матрасом, набитым мягким сеном. Восхитительный аромат свежескошенной травы валил с ног прямо на второй матрас, перьевой.
Я успела отогреться у камина и получить не одну порцию шуточек от Фарэма по поводу миниатюрности новой спальни. Он словно бахвалялся своей закалённостью солдата, хотя я не раз замечала внимательность в его взгляде. Как будто он проверял, не обиделась ли я на него или ещё чего хуже. Мне же становилось грустно. Ярчайший, в отличие от Фарэма, и не пытался привлечь моего внимания. Хорошо, что нас позвали ужинать, и размышления снова не увели меня в апатию.
За едой, поданной дочерью встреченной нами управительницы, мне продолжили рассказ о местности и доме, в коем мы находились, о семье, что следила за жильём в отсутствии основного хозяина. Кронкнязь практически отдал нижнюю часть дома Атонтэре, её дочери и зятю. Семейство трудилось в посёлке, и забота о коттедже входила в часть оплаты за долю жилища. Фануиурэм же появлялся раз в пару месяцев или, если не получалось, отправлял деньги и провизию с посыльным.
«Меня забалтывают», — с улыбкой подумала я. Грубоватая и тем самым непривычная еда так же отвлекала. Новое окружение, приятная беседа и предвкушение радостной встречи. Мне не давали сидеть на месте, не позволяли мыслям спутываться в тяжёлый клубок. Встряхивали, добавляли яркости, ещё встряхивали, подсыпали иголок для подвижности и при этом не собирались принимать мою покорность.
Ужин, кажется, был очень неторопливым и не слишком плотным, а мы уже собирались наружу, на мороз. Фарэм прихватил с собой какую-то торбу и почти с порога потянул меня прямо к озеру, на лёд. Я хоть и видела, что друг чувствует себя на припорошенном снегом озере так же спокойно, как и на твёрдой земле, но двигаться у меня получалось не так резво. Скользкий лёд, сомнительно прочный. У меня всё внутри сжималось в ожидании того, что я вот-вот поскользнусь и упаду, если не под ногами затрещит опора. Фарэм пошёл ещё дальше — присев на краешек пирса, он достал из сумки пару странных резных пластинок и проворно прицепил их к подошве сапог ремешками. Встал на ноги, выровнялся быстро, словно совсем не держался на тонком лезвии.
— Ты что удумал? — я разглядывала странную конструкцию на ногах друга и теперь боялась за него. Да, он солдат, что ему лишний синяк или ссадина… но это же больно!
