— Ты ни в чем не виноват, незачем просить прощения.
— Прошу прощения за Ярчайшего. Сомневаюсь, что он действительно собирался говорить тебе все те ужасные глупости, — нелий вздохнул и вытянул на подстилке ноги.
— Ярчайший считает, что раз уж я не хочу быть твоей женой, то мне стоит уехать. Понимаешь? Он гонит меня! — я сделала глубокий вдох, надеясь, что перестану плакать, но слёзы полились с новой силой. — Он сказал, что я могу остаться только в качестве твоей же… жены!..
— Ох, — Фарэм обнял меня одной рукой за плечи и прислонил к себе. — В здравом уме такое немногие сказать могут. И что ты думаешь теперь делать?
— Не знаю, не успела и подумать, — я вытерла глаза рукавом, боясь взглянуть на Фарэма и предстать вот в таком зарёванном виде. — Не подумай ничего, ты просто здоровский друг и вообще, но я не могу исполнить волю князя. Пойми меня. Я… мне придётся уехать.
Поняв, что сказала, я снова спрятала лицо в ладонях. Я уеду. Я хочу уехать от этого кошмара, который создаёт тот, кто может быть щитом от штыков мира. Сбежать от полученных ран, которые вряд ли смогу когда-либо зализать. Сбежать, чтобы не получить ещё новых увечий, чтобы царапины, у которых есть шанс стать здоровым телом, смогли затянуться. Уйти от боли, которая станет до конца жизни частью меня, впитается и перейдёт в новую мою жизнь.
— Я могу сказать ещё одну гадость, не злись только, — Фарэм коротко сжал мою руку ниже плеча, чем заставил на себя посмотреть, позабыв про страх внешности. — А ты не думала остаться? Попробовать отречься от Зова и остаться. Там, где тебе будет комфортно, среди снега Пика. И… со мной.
— Отречься? — предложение походило на пожелание добровольно отсечь руку или ногу. Или и то, и другое разом.
— Не будет такой боли. Остальное… к остальному привыкнешь, — нелий скривился и отвёл глаза.
— Как ты привык просыпаться от кошмаров? — я усмехнулась, пряча за усмешкой противный горький кашель.
— Твой кошмар будет начинаться каждое утро, — прошептал он и поджал губы.
— Думаешь, я ни разу ни желала, чтобы на его месте был ты? Желала! — рассматривая губы Фарэма, я прикусила свои. Эхо поцелуя Ярчайшего коснулось их. — Сколько же раз желала, сколько! Но что я могу сделать?
Расслабившись со вздохом, я склонилась к юноше и положила голову ему на плечо. Его вдох защекотал мне макушку.
— Если бы знал…
Фануиурэм хранил иной запах, запах тепла. Был магом льда, но нёс жар, поддавался эмоциям, но советовался с ними. Я слышала, как бьётся его сердце. Гулко, сильно, как барабан, зовущий в самое пекло битвы. Сжав кулак, я легонько ткнула им в грудь юноши.
— Здесь ты горячий! Ты — Огонь, горишь назло холоду всего Пика. А он… Как у него вообще там же хоть что-то смеет биться? Лёд был бурлящей водой, а там — камень! Речная галька, которой только и осталось, что рассыпаться песком!
От раздражения на Ралтэфара я бы, наверное, намного сильней ударила бы Фарэма. Он вовремя перехватил руку и, сжав кулак в ладони, поднёс к своим губам. Я так удивилась, что не сопротивлялась, да и не приносили его слова ни боли, ни тоски.
— Боги сохранили вас такими, какими вы стали и позволили именно таким вам встретиться. Не зная Ярчайшего, не гневись на него за то, что не можешь понять. И ему стоит попытаться осознать, что он судит о тебе, тебя самой не зная, — Фарэм отнял мою руку от лица и с улыбкой стал её разглядывать. — Не задумываясь о судьбе, его сердце нарекли каменным вместе с его хозяином, и он, позволив решить за себя, подтверждает своё имя. Мне не понять твоего горя так, как его видишь ты. Однако, кое-что я могу сделать. Могу разделить с тобой твою боль, выпить за тебя хотя бы часть, если позволишь.
— Позволяя принять место рядом с тобой, мне кажется, я занимаю чужое место, — мерный говор утешил меня. Ответно сжав руку Фарэму, я забрала ладонь. — Прости.
— Я не тороплю тебя. Твои чувства сейчас сильнее разумности, — усталый взгляд кронкнязь перевёл на огонь в очаге. — Прислушайся только к моим словам. Не бросайся поступками. Даже будучи мелкими и внешне ничтожными, они могут решить чью-то чужую судьбу.
На его просьбу я лишь кивнула. Я осознавала, что многие пылающие чувства со временем блекнут, важное отходит на второй план. Многое, но не Зов. Боги лишили его срока давности, его сила росла всё больше с каждой новой жизнью. Однако, решимость Ярчайшего не брала это в расчёт.
Возвращение в княжескую усадьбу виднелось для меня одним — начало отсчёта времени для провозглашения окончательного решения. Именно так, я должна была решить как мне поступать, забыв совсем о том, что меня накрепко заперли в определённые рамки, лишив выбора как такового. А мне ещё никто не верил! Вот же смех сквозь слёзы! Обещали не обманывать, уверяли, что не будут неволить! А что получается? В точности, да наоборот!
