Я протянул руку, торопясь унять её слёзы, но вспомнил, что она отпрянула от меня, и уронил ладонь на одеяло. К моему удивлению, княжна с большой осторожностью подобрала её. Из кресла я переполз сначала на пол, а после пересел на краешек кровати. Потянул её руку к себе и прижал запястье к губам. Фанориа прерывисто вздохнула, но хоть подавила рыдания. Даже больше — она не сводила с меня взгляда, и я ощутил, что не просто боюсь, а совсем не хочу смотреть на что или кого-либо кроме неё. Это бессмысленное любование наполняло меня удивительной лёгкостью. Сидя рядом с княжной, вдыхая присущий ей запах жасмина, я не чувствовал, я знал — рядом с ней я действительно сильный. Я смогу её защитить. И я нужен ей как никто иной. В попытке докричаться до Твердыни, я при всём желании бы не соврал бы Ей. Как бы я ни отрицал очевидное, я нуждался в ней. Извращённая гордыня же не позволяла признавать, что я нужен кому-то. Не только как предводитель, не как учитель и не как вдохновляющий на действия кумир. По-своему я даже стал уставать от всего этого. Я нуждался в понимающем друге, именно таком, какой в тот миг прижимался к моему плечу.
— Я рядом, я всегда буду рядом, — шепнул я, целуя Риа в висок и в затылок. — Ничего не бойся. Я позабочусь о том, чтобы ты всегда сияла ярко, моё солнце. Мои крылья выдержат нас обоих…
В Студёном Бору дышалось, как всегда, свободно и легко. После Ледяного Пика с его многочисленными заботами Фарэму наконец-то удалось перевести дух. А заодно увезти из Морозной Столицы тейр-Светлейших. От их пребывания в гостях, как казалось нелию, усадьба пропиталась запахом палёного. Каким и было само прибытие бывшего князя Клыка Дракона. Его гнев только казался ледяным. Магия, полыхавшая в князе-Драконе, опалила улицу, на которой стояло поместье. Немного, но ощутимо для города. Всё-таки тающая наледь редкое явление для города, сплошь покрытого льдом. Зато каменная дорожка, ведущая к парадным дверям княжеской обители, была удостоена большего — на нескольких кирпичиках остался глубокий оплавленный след княжеского сапога.
Кронкнязь не хотел признавать, но приезд высоких гостей заставил его поволноваться больше, чем навалившиеся дела. Последние хоть можно было как-то решить. Помощников, во всяком случае, хватало. Зато со Светлейшими господами нужно было быть настолько осторожным, будто имеешь дело с фигуркой из самого хрупкого льда. С одной стороны проблема решилась — чета тейр-Светлейших отныне гостила у четы тейр-Ярчайших. Юноша успел удрать от назойливой малышки-Хати, и всё бы вроде просто замечательно, если бы Фануиурэма не преследовало эхо просьбы его Ярчайшего. С его стороны это было слишком «мило».
Князь заметил, что в его «отсутствие» приемник преуспел. — Будто до этого он занимался обучением т’хавов в ловле мышей и крыс! — И вместо того, чтобы просто поблагодарить кронкнязя за помощь и дать немного времени отдохнуть от трудов, его попросили остаться «на посту» несколько дольше. Вроде как «подарок» в честь скорой свадьбы. И не скажешь князю, что подарок рановат!..
Ярчайший счастлив, Ярчайшая кронкняжна поправляется. Юноша мало знал подробностей о произошедшем с девушкой, а, расспрашивая, сожалел о том, что магия его перестала когда-то интересовать. Слишком глубоко нужно было лезть в теорию колдовства. А для понимания того, что Фанориа выздоравливает, теория была лишней. Важно, что подруге больше ничего не грозит, в остальном — что сделано, то сделано.
Однако, обида крепко засела в нелие. Риа приехала в Пик для встречи с ним. С ней было так здорово! При всей своей капризности и своеволии в её компании ему было хорошо. Можно было подурачиться и вдоволь посмеяться, перестать быть собой и расслабиться… А что в итоге? Всё досталось Ярчайшему. Очень честно!
«Честнее не придумаешь!» — неторопливо прогуливаясь по обледенелой дороге, ведущей от усадьбы тейр-Ярчайшего Ниндасэна, Фарэм пнул подвернувшийся под сапог снежок. Клык, семенящий сбоку, со щенячьим восторгом помчался за ледышкой, чтобы, на бегу схватив её, понять, что лёд лучше кусками не есть. Парень успел посмеяться и успокоить трясущего головой пса поглаживаниями.
«Везучее создание! Погладил, покормил от пуза, дал погоняться за зайцем или белкой — и всё, счастье обеспечено!» — кронкнязь потрепал животину по загривку и отпустил вперёд. Мечтания и рассуждения без приложения сил на их исполнения несут только разочарования. Выпав из тумана сладких грёз, Фарэм вспомнил реалии жизни.
