Мой голос сел до хриплого шёпота, а я всё ломился внутрь, соображая с каждым мигом всё хуже. Мне показалось, что чьи-то громадные зубы ощупывают меня легчайшими прикусами. Лишнее движение — и меня разорвёт пополам, лишний звук — и я лишусь сознания от порыва чужого гнева. И тогда у меня точно не останется никаких шансов вытащить оттуда девчонку. Она для своего возраста не глупее меня, она бы точно смогла и дошептаться до Пика. Колдовство! Думай, внимательней, подбирай слова, да скорее!..
Уткнувшись лбом в створку двери, мне оставалось лишь молиться, но нестройные благословения Богов сбивали с нужного ритма и только мешали чародейству.
Неслышное ухом, но разумом, довольное сопение сущности, готовой к пиршеству, перестало быть беспокойным. Его отвлекли, и любопытным способом, который существо не желало пропускать тоже. Присутствие усилилось. Тяжесть навалилась на меня с удвоенной силой, и я сполз на пол. Стало сложней дышать, просто держаться в сидячем положении — та ещё задача. В висках стучало, а язык приклеился к нёбу.
Существо заворчало. В кои-то веки Его убедили отпустить добычу. Обида перекатилась комом по спине и выпустила когти из напряжённой плоти. Я ощутил, как створка двери поддалась, и надавил на неё сильнее. Появилась щель, и я сосредоточился на её расширении. Как только мне удалось протиснуться внутрь, я огляделся и через мгновения обомлел. Самообладания едва хватило, чтобы подойти к застывшей у самого кристалла фигурке.
«Она!» — тело, натянутое, как струна, держалось от вопля отчаяния. Как можно осторожнее я обхватил замершую княжну и потянул прочь от минерального гиганта, мгновенно заполнившего мою голову сотнями голосов. Мне показалось, что девушка вовсе окаменела, но первое же усилие заставило её тело безвольно обмякнуть у меня на руках. Без того уставший и истощённый, я каким-то чудом не упал прямо на пол тут же вместе с княжной, а смог выбраться из зала. Двери за нами захлопнулись немедля словно сами собой.
Не помню, как я спустился на несколько пролётов вниз. Не помню, как увидел сначала Фарэма, а потом и пришедших за ним врачевателей. Помню лишь, как, ослабевший, баюкал ледяное тело Риа на одной из нижних ступеней, как вглядывался в бледное лицо с посиневшими губами и пытался услышать биение сердца в девичьей груди. Затуманенный разум вздыхал и уверял, что стук, который я слышал, мне всего лишь кажется. Сложно сказать, что он своим поведением хотел выразить — радость избавления от привязчивой девчонки или первую ступень безумия из-за начала величайшей печали. В последнем моём воспоминании был Ситта и то, что от его успокаивающего прикосновения я мгновенно провалился в тяжёлый и жуткий сон.
Кошмары с каждым разом становились всё глубже и ощутимее. Сначала я разбирал только отдельные эпизоды, те, от которых стыла и без того моя не слишком тёплая кровь. Ужасные происшествия, самые неприятные за прожитые жизни. Смерти родных, разрушения, увечья, сражения. От одного к другому, от другого к третьему. Меня словно несло по горной порожистой речке. От порога к порогу, швыряя на камни, и с каждым разом погружало в воды всё сильней. Прошлые жизни переставали быть обрывками верёвки, наспех связанными в одно целое. Они становились уже полотном, появлялись новые детали и лица, неизменное было одно — груз судьбы.
Я переживал заново жизнь за жизнью. На зубах хрустел пепел давно сгоревшего дома, пока дорожки слёз кололи лицо, а глаза не могли не смотреть на утопленных тут же, на берегу, родных. Агонарцев не заботило, что противники, оставшиеся в деревне, им и в подмётки не годятся. Старики, женщины и дети! Малая часть сильных мужчин осталась защищать посёлок, и их смела златовласая саранча. Кого-то удалось отправить к Богам, но этого было мало. В другой раз я появился на поле боя после нескольких «лет» учёбы. Кажется, наступал с отрядом на лагерь врагов и косил направо и налево всех попадавшихся под руку недругов. Это был мой последний день той жизни. В следующую агонарцы разменяли на забаву — пустили меня против дикого зверя, в то время как та, чьё имя помнилось как «Риа», дрожала за моей спиной. И подобное продолжалось снова, и снова.
Я настолько привык к разного рода перевоплощениям, что, увидев потолок своей спальни в слабом утреннем свете, задался лишь одним вопросом: «Что теперь?». Тело ныло от пережитых ран других жизней, а во рту, кажется, оставалась по меньшей мере пригоршня песка. Смешалось воедино всё. Имена, события, время…
