– Я вас долго не задержу. Просто хочу сказать, что лечение вашей сестры дает хороший результат. Мы сделали несколько снимков и уверены, что рак уменьшается.
Фрэнки почувствовала, как забилось сердце.
– Замечательно! Значит, она скоро сможет вернуться домой?
– Мы ведь уже говорили, это очень агрессивная форма рака. Потребуются месяцы лечения, прежде чем мы сможем с уверенностью говорить о ремиссии.
Лицо Фрэнки помрачнело.
– Но ведь это хорошие новости, да?
Доктор кивнул.
– Это так… пока вы можете продолжать лечение. Оно ультрасовременное, но очень дорогое.
Фрэнки нахмурилась.
– Я же говорила, что о деньгах не нужно беспокоиться. Я ведь нашла их, разве нет?
– Да, Франческа, но нам потребуется еще…
Фрэнки вздернула подбородок.
– Деньги для нее я найду, чего бы это ни стоило. Это стопроцентно. Послушайте, док, мне нужно бежать.
– Конечно. До свидания, Франческа.
Фрэнки пронеслась мимо лифта и бегом помчалась вниз по лестнице. Доктор Скотт посмотрел ей вслед и покачал головой. Лечение рака может обойтись в сотни тысяч долларов. Он понятия не имел, откуда у Фрэнки средства на лечение сестры, – не его дело задавать подобные вопросы. Систему здравоохранения в США едва ли можно назвать справедливой, и пустое любопытство ни к чему хорошему не ведет. Врач надеялся на то, что раз сестра Изабелл нашла деньги один раз, то сможет сделать это снова.
Шона не считала себя любопытной, но любознательность, скажем честно, была в ее характере, поэтому она, подслушивая под дверью кабинета мужа, глушила в себе чувство вины.
С Дэном определенно что-то было не так. Он снова слишком много пил и, судя по следам, которые она неоднократно находила дома в Малибу, все чаще употреблял наркотики. Когда она поднимала эту тему, он огрызался и говорил ей, чтобы отстала, поэтому она была вынуждена прибегать к уловкам.
Массивная деревянная дверь заглушала звуки, и поначалу Шона ничего не слышала, но потом вдруг Дэн перешел на крик, обвиняя кого-то в вымогательстве и говоря, что из него выжимают последнее.
Шона знала, что с финансированием последнего проекта возникли проблемы, возможно, это как-то связано с этим. В кинобизнесе драмы разворачиваются не только на большом экране. Актеры, режиссеры и продюсеры склонны к эмоциональным реакциям, доходящим порой до истерики, когда не могут получить желаемое. Должно быть, именно это происходит с Дэном. Ведь насчет шантажа он, конечно же, не всерьез? Шона покачала головой и направилась в свой кабинет, окна которого выходили на Тихий океан. Их дом стоил три миллиона долларов, и вид на океан открывался практически из всех комнат. В кабинете у Дэна была библиотека, а у Шоны – ее любимая коллекция в стиле ар-деко, которую она собирала с тех пор, как переехала в Лос-Анджелес.
Сейчас она окончательно утвердилась в мысли, что им нужно вдвоем уехать и сделать перерыв. Они оба слишком много работали и давно вели разговоры о поездке в Европу – Шона мечтала о том, как они поедут в Рим и Париж и снова почувствуют себя туристами. Может, тогда, в более спокойной обстановке, она снова поговорит с ним о ребенке. Они были женаты уже почти тринадцать лет, но все это время получалось так, что работа была для обоих на первом месте. Она не была готова… но теперь жаждала ощутить прикосновение цепких детских пальчиков, почувствовать сладкий запах сына или дочки, крепко спящих у нее на груди. Шона знала, что Дэн будет замечательным отцом.
А какой матерью будет она? Шона редко позволяла себе предаваться этим мыслям, но сегодня была не в силах им сопротивляться. Да, вдали от прессинга Голливуда они смогут быть собой и снова обретут друг друга.
Шона упала на большой кожаный диван и посмотрела на стопку сценариев, полученных от Айзека на этой неделе. Он отправлял ей только самые интересные, но стоило ей открыть первый – он был от Джулиана Феллоуза, старинного приятеля Дэна, – как телефон зазвонил.
Это был Айзек.
– Эй, куколка, как дела?
Он звонил из офиса в Нью-Йорке, и Шона мысленно представила, как Айзек, покуривая кубинскую сигару, смотрит на Центральный парк.
– Слушай, Айзек, расскажи-ка о сценарии «Госфорд-парка»…
– Подожди, я только что услышал о проекте, который тебя точно заинтересует.
– Не знаю, Айзек. Я думаю на время прерваться, чтобы мы с Дэном могли уехать из Лос-Анджелеса. Он слишком много работал и очень нуждается в отдыхе. А съемки в Англии станут отличным компромиссом: пока я работаю, Дэн отдохнет, побудет с семьей и…
– Для начала выслушай, а потом решай.
– Хорошо, Айзек. Я вижу, пока не расскажешь, ты не успокоишься.
– Ты погоди… Сейчас запускается биографический фильм о Грейс Келли.
Шона рассмеялась – Айзек слишком хорошо знал ее.
– Допустим, ты меня зацепил. И кто запускает?
– «Коламбия Пикчерз» – они хотят Стивена Спилберга, а он подпишется под этим только в том случае, если ты согласишься.
Шона почувствовала знакомый прилив адреналина, особое волнение, которое актриса испытывает очень редко. Спилберг – режиссер, а она в роли Грейс. Должно быть, это сон.
– Айзек, ты уверен?
