Процессия плавно повернула налево, затем, сделав еще один поворот, замедлила ход и остановилась у исторической церкви Доброго Пастыря. Стоя на утреннем солнце, Шона смотрела на оштукатуренное здание кремового цвета с двумя симметричными четырехъярусными колокольнями, увенчанными золотыми куполами, которые сияли на ярком солнце. Фоном ему было безоблачное голубое небо, чей бесконечный простор подавлял. Шона глядела на небо, мечтая отыскать хоть облачко, на котором она могла бы сосредоточиться и не думать о том, что рядом, сверкая латунной фурнитурой на ярком солнце, стоит дубовый гроб. Ей бы хватило одного облачка, чтобы воображение зацепилось за него и унесло ее прочь отсюда. Она отдельно оговорила, чтобы служба прошла без мессы. Мать пришла бы в ужас, но Шона знала, что не вынесет затянувшуюся агонию прощания.
В церкви было прохладно и уже многолюдно, когда траурная процессия проследовала внутрь. Священник приветствовал их и окропил гроб святой водой. Для него это был еще один день в святом месте, повидавшем много заупокойных служб, в том числе по Рудольфо Валентино, Альфреду Хичкоку, Фрэнку Синатре и Рите Хейворт. Когда Шона направилась к передней скамье, ее провожали взглядами. Сколько знакомых лиц! Брэд и Джен, шикарные и красивые, как всегда, в почти одинаковых сшитых на заказ костюмах. На несколько рядов впереди от них – Харрисон Форд с женой Мелиссой, оба кивнули сдержанно и бесстрастно. Семья Дэна в полном составе – кроме матери, которая была убита горем и слишком стара для подобного путешествия, – сидела на передней скамье. Шона сжала губы, давя душащую ее обиду. Ее мать сказала, что за такой короткий срок они не успеют собраться, чтобы лететь в Лос-Анджелес.
Чувствуя себя ужасно под прицелом обращенных на нее взглядов, Шона уставилась на богато украшенный мраморный алтарь, но время от времени поглядывала на гроб. Будь у нее хоть капля веры, которая придавала силы ее матери, она бы не думала о том, что тело Дэна лежит там. Что он никогда больше не улыбнется ей легкой, мимолетной улыбкой. И не посмеется вместе с ней над только им понятной шуткой, и его теплые голубые глаза никогда больше не подмигнут ей поверх «рей-бенов». Шона невольно всхлипнула и вскинула подбородок выше. Она выдержит, и Дэн будет гордиться ею. Хотя она понятия не имела, что будет делать без него. Рот у нее скривился, нижняя губа задрожала, когда она отчаянно пыталась подавить эмоции. Слезы по Дэну были ее личным делом, не предназначенным для публики. Черт побери, ты актриса или кто? Вот и ломай комедию, приказывала она себе. Но это не помогало. Как она ни сдерживала рыдания, они подкатывали к горлу, душили ее, слезы наворачивались на глаза и текли по щекам. Рокси, не глядя, нашла ее руку и сжала.
Служба казалась бесконечной, и колени у Шоны ныли, несмотря на сшитую вручную подушечку. Когда Гэри поднялся, чтобы произнести надгробную речь, ей удалось взять себя в руки. Дэн в полной мере заслужил дань уважения от этого прославленного кинематографиста, назвавшего его «одним из лучших режиссеров нашего поколения, который никогда не забывал о том, как важен каждый человек».
Наконец гроб вынесли, и Шона в очередной раз вытерла слезы бумажным платочком, которых у Рокси был неиссякаемый запас.
– Ты блестяще держишься. Осталось недолго, – сказала она.
– Шона, дорогая, я очень сожалею о вашей утрате. Дэн был… замечательным человеком.
Шона поморщилась и небрежно кивнула ведущей местных новостей Барбаре Дрейвен.
– Надеюсь, вы посмотрели некролог, который мы подготовили, – натянуто улыбнулась Барбара.
– Боюсь, что нет.
Шона держалась вежливо, но оправдываться не собиралась. Когда гроб с телом Дэна опустили в землю, внутри нее что-то сломалось, а ей еще предстояло пережить поминки.
– Это она серьезно? – прошептала ей на ухо Рокси, когда они вошли в банкетный зал отеля «Беверли-Хиллз», где собрались скорбящие.
– Все, что касается местных новостей, для нее серьезно – она их печет, как пирожки. Почему здесь так много медийщиков? Голливуд обычно не особо интересуется режиссерами, будь они даже трижды замечательными и талантливыми.
Она чувствовала, что ее нервная система снова дает сбой.
– Потому что он был замечательным, талантливым и женат на тебе, одной из самых ярких звезд Голливуда.
Шона никогда не забывала о том, что знакомство с Дэном стало ее счастливым билетом, и всегда признавала, что он дал ей старт в кинобизнесе. Она также понимала, что история о том, как началась ее карьера, придавала романтический флер их браку и репутации одной из самых влиятельных пар Голливуда. Но все последующее было результатом упорного труда, целеустремленности и самоотдачи. Она не могла поверить, что теперь все закончилось: их жизнь и все, что они построили. Теперь она никогда не узнает, что терзало Дэна. Наверняка она знала лишь одно – что связанные с этим стресс и тревога стали одной из причин его кончины.
