Духи ответили, что миров куда больше, чем звезд, которые появились в этих трех упомянутых мирах.
Тогда императрица спросила, не может ли ее дражайшая подруга герцогиня Ньюкаслская стать императрицей одной из них?
– Хотя существует множество, более того, бесконечное множество миров, – отвечали духи, – ни один из них не обходится без правителя.
– Но разве нет среди них мира столь слабого, – спросила тогда она, – что его можно было бы застать врасплох или захватить?
Духи отвечали, что Мир огней Люциана некоторое время пребывал в упадке, но в последние годы достался некоему Гельмонту, который с тех пор, как стал императором, так укрепил нетленные части мира смертоносными надстройками, что тот ныне стал неприступным.
И сказала императрица:
– Если число миров столь бесконечно, то, я уверена, не только моя подруга, герцогиня, но и любой другой может получить один из них.
– Да, – ответили духи, – если бы те миры были необитаемы, но они так же многолюдны, как тот, которым правит ваше величество.
– Поэтому, – произнесла императрица, – и невозможно завоевать целый мир.
Маскарад Бледной Королевы должен был состояться всего через неделю после ее приезда, и чтобы удовлетворить ее прихоть, замок перевернули вверх дном. Это место просто кипело от сновавших туда-сюда слуг королевы.
Я считала, что здесь и без того безупречно чисто, но это, вероятно, было лишь заблуждением с моей стороны, и все, начиная со сверкающих подвесок на люстрах и заканчивая извивающимися перилами и расстеленными коврами, нужно было заново вычистить, отполировать, отмыть, протереть и выбить. Беспокойная толпа призрачных слуг справлялась со всем этим, пребывая в обычном для себя молчании.
Столь энергичная уборка, как я понимала, создавала для Маб чистый холст, чтобы после она навязала нам свое видение. Внутри замка, разбивая каменные плиты и доски пола, проросли серебристые ивы. Все гобелены и портреты были перевешены и заменены другими, которые нашлись на пыльном чердаке. Большой бальный зал проветрили, и его бесчисленные стеклянные двери стояли распахнутые. Каждый день небо темнело от летучих мышей, которые забирали из рук Бледной Королевы приглашения для ее многочисленных гостей. Нарисованный иней покрывал каждое окно, не позволяя проникать свету. Тот с каждым днем появлялся все реже и реже. Время шло, и колебания маятникового солнца постепенно уменьшались.
Я пробыла в Аркадии уже почти два месяца.
После той ночи в пустой часовне Лаон стал еще более отстраненным и заговаривал со мной лишь для того, чтобы напомнить о моем отъезде по истечении двух недель. За братом шлейфом тянулся запах бренди, но я точно могла сказать, что Лаон больше не готовил негус в качестве предлога для выпивки.
Мне было страшно. Я слишком дорожила мимолетными проблесками нашей дружбы, чтобы обсуждать с ним его привычки. Общие книги и ласковое слово заставили бы меня поверить, что мы снова можем стать близки. Но я не осмеливалась давить слишком сильно. У Бледной Королевы повсюду были глаза, и ощущение беспокойства из-за постоянной слежки со временем только усилилось. Я твердила себе, что все необходимое для помощи брату я сделаю после отбытия Маб. Снова и снова обещала себе это, а пока держала язык за зубами.
Моя решимость остаться только усиливалась, хотя я и кивала в ответ на настойчивые требования готовиться к отъезду. Я была нужна Лаону, чтобы собрать его по кусочкам. Я была нужна ему больше чем когда-либо, пусть он и не знал еще об этом.
