Она покачала головой и поднесла снежинку к моим глазам. Ледяные кристаллики, топорщась, отходили от изогнутой основы. Снежинка походила на крошечное перышко.
– А теперь разве не видишь? – Пока она говорила, ее огромные глаза превратились в сосредоточенные на хрупкой снежинке щелки. – Хотя, чую, ты, верно, так же слепа, как все остальные.
– Они из вашей перины? – осенило меня.
– Да, да. Я перешиваю ее уже много лет, – старуха издала сдавленный смешок, который превратился в кашель, – и моей перины более чем хватит, чтобы удовлетворить страсть Бледной Королевы к зиме.
Около трех недель назад несколько мальчишек, забавляясь поисками кроличьих нор на северо-восточном склоне Трона Артура,[65] заметили небольшую полость, чей необычный вид привлек их внимание. Вход в эту маленькую пещеру был закрыт тремя тонкими кусками сланца, грубо обтесанными в форме конусов и расположенными таким образом, чтобы защитить полость от непогоды. Сняв эти пластины, мальчики обнаружили пространство около двенадцати квадратных дюймов, где располагались семнадцать крошечных гробов, которые образовывали два яруса по восемь в каждом, а в третьем – только начатом ярусе – стоял еще один!
В гробиках «для фейри» находились миниатюрные деревянные фигурки. Они были в одежде из хлопка и благопристойно возлежали вместе с изображениями всех погребальных атрибутов, которые обычно составляют последние одеяния умерших. Гробики имели правильную форму и были около трех дюймов в длину. Их вырезали из цельного куска дерева, за исключением крышек, которые были прибиты проволочными гвоздиками или обычными медными булавками. Крышку и стенки гробов обильно покрывал орнамент из мелких кусочков олова, весьма аккуратно и ровно вправленных в дерево. Еще одно примечательное обстоятельство состоит в том, что прошло много лет с момента первого погребения в этом таинственном склепе.
Как уже было сказано, во всех семнадцати таинственных гробах лежали фигурки, но некоторые уничтожили нашедшие их мальчики, разбили их одну за другой, как ничтожные и презренные безделушки.
Мисс Давенпорт пришла помочь мне одеться к маскараду Бледной Королевы. Я уже не раз протестовала против сумасбродного развлечения, задуманного Маб, но от возмущения лишь сильнее растягивала слова, и теперь королева знала, в каком захолустье я выросла. Поэтому приказала мисс Давенпорт помочь мне.
Подменышка постучала в дверь и поприветствовала меня с той теплотой, которую я не замечала в ней с момента прибытия Бледной Королевы. Было почти облегчением увидеть, как она, без умолку болтая, распахнула шкаф и разложила на кровати платья. Мисс Давенпорт позволила мне рассмотреть их по очереди, а сама разливала чай. И без конца щебетала – отчасти со мной, отчасти сама с собой.
– Я припоминаю только то, что ваш брат пьет чай без сахара, ну а как нравится вам, Кэтрин? – спросила она.
В чем бы ни была причина тех странных снов, я понимала, что моя ревность к ней совершенно неразумна, но ничего не смогла поделать с раздражением, которое вспыхнуло, стоило ей произнесла мое имя.
– Нет, не нужно подсказывать, я уже должна бы вспомнить. – Она тихонько хихикнула. Несмотря на пронзительные нотки в ее голосе, в веселости мисс Давенпорт всегда было что-то заразительное. – И конечно, себе я добавлю один кусочек сахара и никакого молока, разумеется. Молоко до того отвратительно!
