— Ева-Ева, ты не видела ничего плохого, не видела ничего по-настоящему ужасного, — я вздрогнула, сообразив, что теперь слышу голос не демона, но Галена. — Что ты будешь делать, когда поймёшь, что привязана к чудовищам в человеческом обличье? Как ты будешь справляться с демонами, когда они выберутся наружу и покажут себя во всей красе? А это неизбежно, потому что сдерживающие цепи вот-вот падут и некому будет контролировать демонов, что хуже демонов по рождению…
Из сна я вырвалась судорожным рывком, задыхающаяся и не вполне понимающая, что происходит. В спальне темно, дождь, похоже, закончился. Лежала я на боку, а со спины прижималось тело, настроенное весьма и весьма недвусмысленно. Тонкий, ненавязчивый аромат воды сплетался с запахом дождя с улицы, принося успокоение, руки неспешно, уверенно изучали линии моего тела. Я перевернулась с бока на спину, поймала в полумраке вопросительный взгляд Галена.
— Напугал? — и беспокойство в голосе, отчего мне-человеку резко захотелось позорно разрыдаться на мужской груди.
Хорошо хоть, сирена возражала, полагая справедливо, что нечего разводить лишнюю сырость и портить настрой из-за какой-то ерунды.
— Нет. Просто сон приснился дурацкий, — призналась я и улыбнулась провокационно. — Ты же понимаешь, что теперь я обязана сказать тебе: «Милый, не сегодня, у меня голова болит»?
— Ничего у тебя не болит — я бы почувствовал, — возразил Гален насмешливо.
— Дело не в мигрени, дело в принципе, — напомнила я.
— Значит, вот как, моя всё ещё принципиальная птичка? — одна рука огладила грудь и скользнула ниже, по рёбрам, по животу. — Как там в этих забавных новеллах пишут? Чуть дотронется герой до груди героини и у неё тут же практически оргазм случается?
— Ты читал? — удивилась я искренне. Вот уж в чём бы я его не заподозрила!
— Я не чужд ничему прекрасному.
— Прекрасному? — повторила я недоверчиво и шумно выдохнула — пальцы провели по низу живота, бедру, перебираясь на внутреннюю сторону. Вроде и совсем рядом, но главное всё же вниманием обошли.
Я шевельнулась нетерпеливо, обняла Галена за шею, притягивая ближе к себе, и поцеловала. Мысли о непонятном сне окончательно покинули мою голову, сирена возликовала и, переместив ладони на мужские плечи, надавила в попытке перевернуть Галена на спину и взять управление на себя.
— Нет, — Гален чуть отстранился от меня, перехватил мои руки за запястья и прижал их к подушке над моей головой. — Давай ты сегодня не будешь заниматься самодеятельностью.
— Вот уж не думала, что тебе нравятся брёвна в постели, — не удержалась я от ироничного замечания.
— Всё зависит от настроения, — Гален отпустил мои руки, коснулся губами шеи.
И я сдалась. Пёс с ним, раз Галену так хочется, пожалуйста, пусть сам трудится.
Гален действительно не торопился. Со сводящей с ума ленивой неспешностью опустился цепочкой лёгких поцелуев с шеи на плечи, задержался на груди. А ведь и впрямь, приятно, даже очень, но всё-таки не настолько, чтобы чуть дотронулся мужчина до груди партнёрши и можно сразу уплывать во внеземное удовольствие… странно, прежде я как-то и внимания не обращала на сей пикантный нюанс эротических новелл… Я закрыла глаза, отдаваясь собственным ощущениям, выгибаясь. Губы обхватили сосок, поочередно, сначала на одном полушарии, затем на другом, ладони скользнули по бёдрам, по ногам, развели колени шире. Пальцы снова прошлись по внутренней стороне бедра, и я ахнула, дождавшись наконец столь желанного прикосновения. Тело послушно плавилось под медленными, уверенными ласками, поглаживаниями, в сознании разлился сладкий туман сродни алкогольному, и я наслаждалась им, запахом воды, впитывающимся в мою кожу, словно духи, мягкими волнами эмоций Галена, поцелуями, что продолжили спускаться от ложбинки к животу. Смутно почувствовала, как мужчина выпрямился, склонился к моему лицу, и открыла глаза, перехватывая внимательный, неожиданно серьёзный взгляд. Сквозь вязкий туман и предвкушение удовольствия пробилось недоумение — с чего вдруг Гален смотрит на меня так, будто увидел впервые в жизни? Разглядывал старательно моё лицо и при этом руку не убрал, вынуждая в нетерпении подаваться бёдрами навстречу.
— Ева… — голос прозвучал едва слышно, хрипло.
Подходящий момент для беседы, да.
Я-человек таяла, растворялась кусочком льда на жарком солнце, изнывала в ожидании большего, но сирена внезапно потянулась гибкой кошкой, удовлетворённо облизнулась, безошибочно вычленяя из эмоций своего мужчины желание, так похожее на обычное сексуальное, на собственническое стремление обладать, что, наверное, только чутко прислушивающееся к инстинктам создание его и заметило бы, не перепутало ни с чем другим.
Желание пометить выбранную пару.
И сирене желание это нравилось.
