Мы оставили лошадей в находившихся поблизости конюшнях и зашагали к форту. Крепость была построена на каменистом возвышении, и солдаты сверху наблюдали, как мы поднимаемся. Стражники, стоявшие на скате, ведшем к главным воротам, ни о чем нас не спросили, но внимательно следили за каждым нашим движением. Они были в доспехах и в руках держали копья. Вдоль стены над воротами стояли еще десять воинов; дула их мушкетов были нацелены вниз.
– Думаешь, это мудро? – шепнул Низам, когда мы миновали ворота.
Теперь, когда мы были так близко к Исе и Арджуманд, я отказывалась тратить время на обдумывание новых шагов. Сейчас это было исключено, ведь каждое промелькнувшее мгновение приближало меня к горячо любимым мной людям и мне хотелось только одного – сбросить сандалии и бежать к ним, обнять их и никогда не отпускать. Поэтому, хоть меня и грызли сомнения, я сказала, постаравшись придать уверенность своему голосу:
– У нас все получится.
И добавила:
– Должно получиться.
Прежде всего, я полагала, что нам удастся беспрепятственно пройти к султану. Я думала, что тот будет восседать на троне в окружении своих советников. Но, едва войдя в форт, мы тут же столкнулись с трудностью: почти все здания вокруг были со шпилями и мало отличались одно от другого. Султан мог находиться в любом из них.
Из одного здания вышел солдат, и я направилась к нему. При моем приближении он нахмурился, но, когда я улыбнулась и сдержанно поклонилась ему, сердитое выражение исчезло с его лица.
– Простите, господин, вы не подскажете, где можно увидеть султана? – спросила я.
Рукой без кисти он показал на одно из сооружений с балконом.
– Только он женщину не примет. У него сейчас Шиваджи, – ответил воин и пошел прочь.
Я не сразу вникла в смысл его слов. Отец несколько раз говорил о Шиваджи, военачальнике индийских маратхов – еще одного заклятого врага империи. Маратхи обитали в горном районе, окружающем Биджапур. Выходцы из самой низшей индийской касты, они стали мощной военной силой под командованием Шиваджи, молодого человека, умевшего вести за собой.
Подозревая, что Шиваджи и султан Биджапура теперь союзники, я прямиком направилась к указанному зданию со шпилем. Как ни странно, вход в него охраняли всего два стражника. Они загородили нам дорогу, но я вложила в их огрубелые руки неровные жемчужины. Они без задержки пропустили нас в здание; внутри него было прохладно. Мраморный пол и увешанные гобеленами стены вызывали ощущение комфорта. Тут и там стояли и сидели мужчины в нарядных туниках, при виде которых я устыдилась собственного пыльного, потрепанного платья. Слуги в белом холщовом одеянии разносили свежие фрукты, сыр из козьего молока и дичь. От запаха жареного мяса мой рот наполнился слюной, но я, не позволяя себе засматриваться на блюда с едой, решительным шагом направилась к гранитной лестнице, которая вела на балкон, где я надеялась найти султана и Шиваджи. На ступеньках лестницы стояли несколько воинов. Они ни о чем не спрашивали нас, но не убирали рук с эфесов своих мечей.
На следующем этаже размещалась роскошная спальня. Убрана она была так же, как и наши спальни: повсюду были ковры, одеяла, толстые подушки. В конце коридора, за спальней, находился балкон; я увидела там растения в горшках, столы и возвышение с балдахином, на котором сидели двое мужчин. Перед троном собрались представители знати и воины. Женщин не было.
– Еще не поздно уйти, освободим их с помощью моего меча, – шепнул Низам, когда мы зашагали к балкону. – Деканцы – вероломный народ.
Я замедлила шаг, подумав, что, возможно, Низам прав. Разве мама явилась бы прямо в логово врага, прежде не позаботившись о мерах предосторожности? Разумеется, она придумала бы более подходящий план. А я вот здесь и совершенно не готова к тому, что меня ждет. Пришла сюда, вопреки совету друга, который знает врага хорошо.
У меня задрожали колени, я стала поворачивать назад. Но какой-то мужчина на балконе заметил нас, увидел страх в моих глазах и жестом велел нам подойти ближе. Я медлила, он повторил свой жест. Я пыталась прочесть по его лицу, друг он нам или враг. Однако он был пожилой человек и умел скрывать свои чувства. Едва я шагнула на балкон, голоса стихли. Все повернулись в нашу сторону, и я опять пожалела, что на мне нет более пристойного наряда. Слава Аллаху, Низам стоял у меня за спиной, и я чувствовала, что все присутствующие, среди которых было много воинов, наблюдают за ним, как наблюдают леопарды за тигром.
Двое мужчин под балдахином с любопытством смотрели на нас. Один был воин с грудью колесом; его лицо, казалось, было высечено из камня. На нем были кожаные доспехи с металлическими заклепками, на боку висела кривая сабля. Второй мужчина был гораздо меньше, ростом не выше женщины. Его наряд состоял из рубашки красновато-коричневого цвета и облегающих штанов. За спиной у него висел большой лук. Черты лица у него были тонкие, голову его покрывала необычная шляпа с загнутыми вверх полями. Более рослый мужчина харкнул, сплюнул с балкона. Смотрел он только на меня.
