Я по-дружески хлопнула его по плечу и повторила вопрос:
– Давно?
– Очень, – произнес он, отводя глаза.
– Она знает?
– Если б и знала, что ей до того? – с нотками горечи в голосе ответил Низам. – Я никогда не буду ей ровней. – Он встал и принялся собирать хворост.
– Вздор! Полная ерунда!
– Нам нужно поесть и отдохнуть, моя госпожа.
Я пропустила его слова мимо ушей, потому что уже думала о том, как мне увести Ладли у Аурангзеба и заново познакомить ее с Низамом. Я знала, что моя подруга презирает мужчин, но надеялась, что она сумеет посмотреть на Низама моими глазами и увидеть в нем человека, который будет беззаветно ее любить. Я обязана свести их, думала я, так же, как отец когда-то свел меня с Исой!
– О, Ладли, – с задором прошептала я, но так, чтобы слышал Низам, – ты будешь очень счастлива.
Мы проспали всю вторую половину дня и всю ночь, в путь тронулись незадолго до рассвета. Низам сказал, что в горах прохладнее и путешествовать в темноте нет необходимости. Да и тропа, добавил он, вскоре станет очень коварной, так что даже нашим коням, хоть они и твердо стоят на ногах, лучше идти при свете. Так мы открыто пересекли вброд неглубокую реку и подступили к подножию гор. Пики величественно высились над нами, и я то и дело невольно устремляла взгляд к небесам. Горы напоминали мне зеленые волны. Окутанные туманом, они поднимались от земли к самым облакам.
Не знаю почему, но в предгорьях земля была более плодородной, чем на всей остальной территории Хиндустана. Воздух здесь был свежий, насыщенный влагой. Вместо кустов теперь вдоль тропы высились густые деревья. Я никогда еще не видела столько зелени. Конечно, я слышала про джунгли, где дождь льет каждый день, но мне еще ни разу не доводилось бывать в настоящем лесу, и я была очарована местной природой. Здесь преобладали самые разные оттенки зеленого. На мшистых лианах раскачивались обезьяны, среди листвы сидели на ветках красные попугаи размером со щит. Иногда птицы покидали насиженные места и огромными стаями поднимались в воздух. И тогда небо окрашивалось в алый цвет.
Три дня мы ехали через горы по узкой каменистой тропе. Низам выказывал беспокойство, потому что из-за густых деревьев на нас в любое мгновение могли неожиданно напасть недруги. Мой спутник держал меч на коленях, а мне показал, как заряжать мушкет, и привязал ружье к моему седлу, чтобы оно находилось у меня под рукой. Мушкет был длинный и тяжелый, но я решила, что при необходимости сумею прицелиться и выстрелить.
Несколько раз на пути нам встречались маленькие группы деканцев. Они, как правило, шли пешком и нас не тревожили. Иногда мы видели женщин, собирающих ягоды, и мужчин, с копьями охотящихся на кабанов. У одной девушки я обменяла сушеную рыбу на горсть ягод, и мы впервые в течение нескольких недель полакомились свежей растительной пищей.
Чем ближе мы подходили к Биджапуру, тем чаще видели приметы войны. В горах было много укреплений. Эти сооружения из каменных плит представляли собой стены, зачастую с башнями на обоих концах, возведенные на каждой стороне какого-нибудь кряжа. На стенах стояли воины, молча обозревавшие лежащую внизу округу.
Мы также встречали военные отряды числом от нескольких сотен пеших воинов до горстки конников. Избежать с ними встречи было невозможно, но деканцы, как ни странно, не доставляли нам неприятностей. Иногда они интересовались, откуда мы держим путь, и мы лгали не задумываясь. Мы выглядели как они, говорили на их наречии, и потому нам верили. У воинов вид был изнуренный, многие были ранены, и все неловко обращались с оружием. Однажды Низам, набравшись смелости, спросил про отряды Аламгира. Ему ответили, что они проехали через долину неделю назад. Они пытались захватить высотные укрепления, но их атаки были отбиты, хотя эти победы достались деканцам дорогой ценой. Некоторые считали, что войска Аламгира отступили на север, в свои города, другие утверждали, что они продвинулись еще глубже на юг. Я и Низам осмысливали эти сведения, испытывая сходные чувства. Нам было грустно слышать про сражения, но, по крайней мере, войска Аламгира находились далеко от Биджапура.
Через день мы достигли главного оплота деканцев. Биджапур почти ничем не отличался от других городов: здесь были мощеные улицы, базары, дворцы. И все же это был город, в который пришла война. Всюду были заметны следы недавних сражений: сожженные дома, разрушенные укрепления, ряды изувеченных мертвых тел, которые еще не успели похоронить или предать огню. В центре Биджапура стоял форт – круглое по форме прочное сооружение из камня, скрепленного известковым раствором. На стенах были установлены пушки, возле которых дежурили воины в шлемах. За высокими стенами крепости виднелись примерно два десятка крыш.
