Мне было холодно в постели, и я обняла подушку, думая об Исе и Арджуманд. Мне было так же одиноко, как в тот день, когда я чуть не утонула в реке. Прижимая к себе подушку, я пыталась заснуть. Но Аллах отказывался даровать мне отдохновение. Видимо, он исполнил уже слишком много моих желаний, потому что больше не отвечал на мои молитвы. И я продолжала мучиться.
Спустя некоторое время, когда я все еще старалась заснуть, дверь в нашу камеру открылась. Я услышала шаги и различила во тьме приближающийся ко мне силуэт. Сначала я подумала, что это Низам пришел на помощь, но потом увидела, что поздний визитер полнее, чем мой друг, и ступает тяжело. К ужасу моему, это был Кхондамир. Более пяти лет прошло с тех пор, когда я последний раз была вынуждена терпеть его присутствие. Время не было к нему благосклонно. Он стал вдвое тучнее, кожа на его лице висела, как слоновьи уши.
Я приподнялась:
– Мой господин...
Ногой в сандалии он пнул меня в живот; я согнулась от боли. Он схватил меня за шею и рывком поставил на ноги.
– Значит, это правда, – прошипел он. – Мой человек оказался прав.
Я попыталась вздохнуть:
– Аурангзеб... Он...
Кхондамир наотмашь ударил меня по лицу.
– Молчать, женщина! – убийственно проскрежетал он. – Еще слово, и я вырву твой поганый язык. – Я попыталась кивнуть, но он лишь сильнее сдавил мое горло. – Твой брат, блудница, воюет с персами далеко отсюда. И я твоих угроз не боюсь. Думаю, с коброй ты взяла его на испуг, я ему так и сказал. Но он верит тебе. Уж что-что, а лгать ты горазда. – Его следующая пощечина была более увесистой, и я не сдержала вскрика. – Сегодня ночью тебя никто не спасет, – пообещал он. – Охрана пьет за мой счет, а больше никто не знает, что ты здесь.
Кхондамир глянул на отца, и я в то же мгновение попыталась выцарапать своему мужу глаза. Мои ногти впились в его щеки, сдирая кожу с его лица. Он взвизгнул, будто раненый пес. Кулаком со всей силы ударил меня в лицо, так что у меня закружилась голова. Я застонала и выплюнула кровь.
Кхондамир ударил меня еще раз:
– Будешь сопротивляться, прирежу твоего старика.
Он сорвал с меня одежду. Господи, дай мне силы, молила я. Дай мне пережить эту ночь.
– Помнишь, блудница, что ты сказала мне в последний раз? – спросил он, тиская мои груди. Я кивнула. Он стал щипать мои соски, пока я не застонала от боли. Я заплакала. – Ты сказала, что у тебя есть любовник – я непременно его убью, – и посмеялась над моим мужским достоинством. Тебе и сейчас смешно? – спросил он, раздеваясь. Я мотнула головой, но это ничего не меняло. Ничто не могло усмирить его гнев. – Зря ты вернулась, хотя как уж я этому рад! Сегодня я отомщу тебе сполна. – Он дышал на меня перегаром. – А теперь встань как сука во время течки. Сука ты и есть сука.
Я хотела воспротивиться, но тогда он убил бы отца. И я повиновалась: встала на четвереньки. Что ж, не первый раз, такое бывало и раньше, глотая слезы, убеждала я себя. Но, да поможет мне Аллах, я заблуждалась, так как Кхондамир использовал отверстие, предназначенное для других целей.
Боль, мгновенная, жуткая, удушающая, пронзила все мое существо. Я вся сотрясалась с каждым толчком. Стиснув зубы, я старалась сдерживать стоны, а он вонзался все яростнее и быстрее. Он хотел помучить меня. И я терпела невыносимую муку. Кхондамир был пьян, и потому, думаю, его семя не могло извергнуться быстро. Наконец он начал содрогаться, рухнул на меня. Я упала на постель. Он лежал на мне, а я, изнемогая под его тяжестью, хватала ртом воздух и пыталась подавить всхлипы, чтобы не разбудить отца. Я бы не вынесла, если б он увидел это зрелище.
Кхондамир захрипел и наконец поднялся с меня.
– Только заикнись об этом брату, – прошипел он, – и я приду еще раз. – Мне было так стыдно, что я не смела на него взглянуть. Закрыв глаза, я попыталась отползти в угол. Но внутри меня полыхал огонь, жгучая боль пригвоздила меня к месту. – Знай, что твой любовник – мертвец, – заявил он. – Когда я буду резать его на куски, я расскажу ему о том, что сейчас сделал с тобой. – Стон сорвался с моих губ. Кхондамир наклонился ко мне: – Кто он, Джаханара? Назови его, и я вызволю тебя отсюда.
– Его нет в живых, – прошептала я.
– Лжешь. Впрочем, это неважно. У меня тоже есть шпионы, я сам скоро узнаю. И про то, где прячется твоя дочь, тоже. Я позабавлюсь с ней, потом продам в бордель. За нее, я уверен, дадут кругленькую сумму. Гораздо больше, чем за тебя.
Несмотря на боль и унижение, я повернулась к Кхондамиру.
– Ты никогда их не найдешь, – произнесла я слабым голосом. – И когда ты умрешь... а умрешь ты скоро, я возблагодарю Аллаха, ибо семя твое навсегда исчезнет с этой земли.
Он ударил ногой меня еще раз, потом оделся и ушел. Призвав на помощь всю силу воли, я переоделась в чистую одежду и поправила постель, потом, разбитая болью и горем, прислонилась к стене и заплакала. Все мои внутренности по-прежнему горели, но я знала, что на самом деле душа моя пострадала сильнее, чем тело. Телесная боль вскоре уйдет, но эту ночь я не забуду никогда.
