– Ты спасла жизнь своему брату, – напоминает Гульбадан, прикрывая глаза от света полуденного солнца. – Что было потом?
Хм, с чего начать? Годы, последовавшие за рождением Арджуманд, были наполнены радостью. И страданием. Это были самые лучшие и самые худшие годы для империи.
– Поначалу все было чудесно, – просто отвечаю я. – А потом пришла война.
В годы раннего детства Арджуманд ничего жизненного важного не происходило – только крепла моя любовь к дочери и к Исе. Конечно, жизнь не стояла на месте, и о некоторых событиях и неприятностях я сейчас расскажу, но это было ничто в сравнении с тем, что случилось потом.
Вскоре Аурангзеб со своей армией покинул Красный форт и отправился на север сражаться с персами. Низама как искусного наездника зачислили в кавалерию. Ему дали лук, колчан со стрелами, меч, кинжал и щит. Я купила ему хорошего коня. Чтобы не вызвать подозрений, я дала Низаму только старое пеньковое одеяло и потертое седло. Знатные воины отделывали седла шелком, поводья украшали жемчугом. А Низам выглядел как простой всадник, хотя коню его в бою цены не будет.
Более года я ничего не слышала о своем друге. Когда он наконец вернулся в Агру, я едва его узнала. Мы встретились тайком на берегу реки. При моем появлении на его лице, еще больше потемневшем под солнцем пустыни, появилась теплая улыбка. Он отрастил бороду и, как и все солдаты, носил драгоценности тех, кого он убил. Он стал еще более мускулист, а его кожаные доспехи были в трещинах и рубцах.
На реке, после того как я пожала его огрубевшие руки и мы обменялись любезностями, Низам сообщил мне, что Аурангзеб захватил персидские укрепления. Мой брат, сказал он, жестокий военачальник, но солдаты его любят, потому что он сражается с ними плечом к плечу и после победоносных битв позволяет им заниматься грабежом. Я думала, Низам, как и я, осуждает подобную практику, но он сказал, что Аурангзеб поступает вполне благоразумно, поскольку персы столь же безжалостны.
Мне было горько вновь расстаться с Низамом, но выбора не было. Иса научил меня – ценой страданий, надо признать, – что иногда смерть или обстоятельства, над которыми мы не властны, отнимают у нас любимых и друзей. Да, мы должны оплакивать их уход, и да, мы должны часто молиться за них. Но нельзя допускать, чтобы с их уходом жизнь теряла для нас всякий смысл.
Не прошло и недели, как Аурангзеб перегруппировал свои силы, пополнив армию новыми солдатами, и отправился на юг усмирять неугомонных деканцев. Увы, их мятеж распространялся, как степной огонь. К восстанию присоединялись новые военачальники со своим войском, и по всей южной границе наши крепости подвергались нападению и уничтожались. Это восстание наносило огромный ущерб империи, и отец велел Аурангзебу подавить его любой ценой. Поэтому Низам снова уехал.
В его отсутствие Тадж-Махал продолжал расцветать, как расцветала моя любовь к Исе. К сожалению, я все реже проводила ночи вместе с Исой, так как Арджуманд подрастала, и мы уже не могли при ней предаваться любви. В Красном форте у нее была своя комната, но я все равно неохотно покидала свои покои, опасаясь, что могу понадобиться дочери среди ночи. Только убедившись, что она крепко спит, и зная, что ее не мучают ни болезнь, ни кошмары, я осмеливалась уйти по подземному ходу, чтобы попасть в объятия своего любимого. В течение короткого времени мы смеялись, играли в азартные игры или беседовали о Тадж-Махале.
В те дни мои чувства то крепли, то ослабевали, потому что Иса был рядом, но мы бывали вместе гораздо реже, чем мне хотелось бы. Я боялась, что с ним может произойти несчастный случай или вдруг он заболеет и Аллах его у меня отнимет. Я не мыслила жизни без него и каждую ночь молилась, чтобы мы нашли способ жить вместе как муж и жена.
К счастью, Кхондамира я видела редко. Торговые дела вынуждали его ездить в дальние уголки империи, где он иногда совершал сделки от имени отца. Теперь отец презирал Кхондамира почти так же сильно, как и я, но по-прежнему использовал моего мужа для развития торговли с нашими соседями. Это были прибыльные сделки, даже такой тупица, как Кхондамир, преуспевал.
Я надеялась, что однажды мой муж не вернется из поездки, но, увы, он всегда возвращался, и, если ему надоедали его девочки или ему хотелось унизить меня, он посылал за мной, и мне приходилось терпеть его обременительные «ласки». Как же я ненавидела те ночи! Как же мне хотелось ругаться, кричать и умереть! Это было так мерзко. После я мылась в горячей ванне чуть ли не до потери чувств. Встречи с Кхондамиром – это единственное, о чем я не рассказывала Исе. А он почти не расспрашивал.
Аллах наградил меня чудесным ребенком, грех было жаловаться. И все же меня печалило, что внутри меня больше ни разу не затеплилась жизнь. Я думала, что выношу много детей, но Арджуманд суждено было стать нашим единственным созданием. Для меня она была как глоток воздуха, но я мечтала подарить ей братика или сестренку.
