Сита хотела стать королевой, мечтала об этом. Однако она и подумать не могла, что это произойдет так быстро и при таких обстоятельствах. Входя в спальню, Сита чувствовала себя обмякшей, как заварной крем, который айя давала ей за хорошее поведение. Это чувство не оставляло девушку, когда она будила своего мужа, глядя на то, как при виде ее его сонные глаза загорелись и как свет вновь покинул их, когда она сообщила ему печальную новость. Их наполнили непонимание и боль, потушив блеск, который казался негасимым.
Принц поднялся на ноги; это была усталая поза внезапно повзрослевшего человека, несшего на плечах бремя правления королевством.
Сите хотелось облегчить его боль, хотелось обнять его. Однако сейчас было не время для этого. Она взяла мужа за руку, и он благодарно улыбнулся ей, после чего сообщил слугам, что будет готов сесть в лодку через полчаса.
Сита вышла на окружавшую дворец веранду и уставилась на спокойную мерцавшую синеву озера, чистую, как бесхитростная душа менее эгоистичной женщины. Солнце ласкало дворец, а она злилась на себя за дрожь возбуждения, вновь и вновь пробегавшую по ее спине.
Со дня заявления Джейкоба прошла неделя. Прия игнорировала и телефонные звонки, и стук в дверь.
Теперь у Джейкоба не было ключа. Охваченная яростью и болью от его предательства, она потребовала, чтобы он его отдал. Джейкоб подчинился, и, увидев этот ключ на гавайской цепочке (Прия привезла ее из одной из своих поездок, в которую отправилась, чтобы собрать материал для очередного документального фильма), женщина осознала необратимость происшедшего.
Не считая психолога, Джейкоб был единственным человеком на земле, знавшим о нервных срывах Прии после того, как она потеряла детей. Именно благодаря ему она выкарабкалась.
Когда Прия застала Джейкоба с другой женщиной в день его рождения, когда он оставил ее в тот вечер наедине с чувством опустошенности, вызванным его предательством, она отказалась погружаться во мрак, уцепившись за праведный гнев.
И Прие удалось отогнать тьму. Она решила считать, что случившееся было результатом кризиса среднего возраста у ее мужа. Несмотря на свой гнев, она готова была простить его и смотрела вперед, отказываясь даже думать о худшем варианте – о том, что он решил с ней порвать.
Однако теперь у нее не было другого выхода, кроме как принять все это. У них с Джейкобом больше не было общего будущего. Будущим Джейкоба был ребенок, которого ему с такой легкостью удалось зачать с другой женщиной.
Боль была невыносимой и всепоглощающей. Прия лежала в кровати без мужа, этого предателя, и отказывалась вставать. Ей больше незачем было это делать.
«Взгляните на положительные стороны», – прозвучал у нее в голове голос психолога.
На какие положительные стороны? Прия не могла себя обманывать. Правда заключалась в том, что у нее не было шансов стать матерью, она была плохой женой и терпела неудачу за неудачей на профессиональном поприще. Три ее последние работы провалились. Ей не удалось продать их даже на региональные каналы. Муж оставил ее ради молоденькой дурочки, беременной ребенком, которого она, Прия, не смогла ему родить.
«Подумайте о месте, где вы чувствуете себя счастливой», – говорил психолог во время первых занятий.
«У меня нет такого места!» – рыдала тогда Прия.
«Когда вы росли, разве у вас не было места, видя которое вы ощущали себя счастливой?»
Теперь, в полутемной комнате, пропахшей печалью, Прия, закрыв глаза, представляла сад у ворот дома ее родителей, заросший дикими цветами, этот рог изобилия, из которого, не иссякая, лилась танцующая надежда…
Когда Сита и ее муж, наследный принц, который вскоре должен был стать королем, вышли из машины у дворца, его брат-близнец уже ждал их там.
Он побледнел и съежился. От его важного вида не осталось и следа. Принц Правин казался совсем юным; его глаза опухли.
Проигнорировав Ситу, он вперил взгляд в своего брата:
– Ма хочет тебя видеть.
– Как она? – спросил Джайдип голосом, полным горечи.
– Плохо, – отрывисто ответил его брат.
Они проследовали по мрачным коридорам, мимо угрюмых слуг, выстроившихся вдоль стен. Двери во многие залы были распахнуты, однако теперь, когда там не было торжеств и не звучала музыка, эти помещения, несмотря на богатое убранство, начисто лишились помпезности и казались пустыми. В них отражалось эхо изумления и потери.
Королева находилась в своих личных покоях, которых Сита прежде не видела, поскольку была только на ее дарбаре, а он проходил в зале, расположенном в самом начале восточного крыла; этот зал, несмотря на всю свою пышность и великолепие, не давал ни малейшего представления ни о размерах крыла, ни о сокровищах, которые там хранились.
