Приют произвел фурор, став первым подобным заведением на территории королевства. Советники короля (разумеется, исключительно мужчины) выступали против его строительства. Но Сита твердо стояла на своем, и Джайдип, зная, как это для нее важно, не отступил, несмотря на гневные протесты советников. Приют работал с большим успехом. Управляли им, как и школой для девочек, монахини, а финансировался он непосредственно из королевской казны.
– При новом правителе королевство процветает, хотя каждый знает, что в действительности им управляет королева, – подмигнула Сите мать. – Каковы же твои дальнейшие планы?
– Я хочу устроить гепардовую охоту исключительно для женщин.
– Это мужское развлечение. Женщинам лучше управлять хозяйством… – начал было отец, однако замолчал, увидев выражение лица Ситы, поставившей бокал на стол и отодвинувшей тарелку.
– Ты хочешь сказать, что то, что я, королева, устраиваю с благословения короля, – неправильно? – спросила она.
Ее голос был опасно тихим.
Лицо отца потемнело. Мать перестала есть. Служанки, как матери, так и самой Ситы, сопровождавшие ее из дворца, тревожно замерли, словно паря в воздухе.
– Нет, я… Разумеется, нет. Полагаю, на охоту отправится и твоя мать?
– Я ее еще не пригласила.
Отец молча кивнул. Мать не отрывала глаз от тарелки. Власть уже не в первый раз кружила Сите голову. Это был ее долгожданный триумф над отцом, над человеком, который когда-то тащил ее по ступеням этого самого дома и поклялся, что немедленно выдаст дочь замуж, после того как обнаружил ее плавающей в пруду вместе с Гири, сыном поварихи.
– Мы очень тобой гордимся. Ты – достойная королева, – сказала мать, попытавшись разрядить обстановку.
Отец согласно кивнул.
Улыбнувшись и откинувшись на спинку стула, Сита приняла эти слова как должное.
Во дворец она вернулась в приподнятом настроении.
– Ты не очень-то спешила, – сказала королева-мать.
Настроение у Ситы резко испортилось.
Она не будет чувствовать себя в этом дворце настоящей королевой, пока ее свекровь ноет и жалуется на каждом шагу. Она по-прежнему носила траур и пользовалась всеми сопутствующими привилегиями, несмотря на то что с тех пор, как умер ее муж, прошло уже два года.
Это длилось слишком долго.
Какая радость быть королевой, если свекровь ведет себя так, словно Сита должна перед ней отчитываться? Это подрывало авторитет молодой королевы в глазах слуг и посещавших дворец сановников. Все усугублялось тем, что королева-мать жила в лучшей части дворца, в восточном крыле.
Королеве-матери нужно указать ее место; она, Сита, должна продемонстрировать свою королевскую власть. Первым делом ей следовало осуществить то, что уже давно надлежало сделать, – выселить эту женщину из восточного крыла. Благодаря этому удастся постепенно ослабить хватку, которой она вцепилась в дворец и в своего сына, мужа Ситы.
Молодая королева дождалась, когда Джайдип расслабится после их близости, этого благословенного времени, когда он, размякнув от любви, готов был пообещать ей все что угодно.
– Уже два года, как я стала королевой, – сказала Сита, перебирая волосы на его груди. – Тебе не кажется, что мне пора переехать в восточное крыло?
Джайдип открыл глаза и улыбнулся ей.
– Ты хочешь жить с моей матерью? Вы заключили перемирие?
Сита никогда не говорила мужу о том, что свекровь своими едкими комментариями и постоянным неодобрением задевает ее самолюбие, и темными ночами, когда тревоги и неуверенность, которые молодая королева скрывала от окружающего мира, выплывали на поверхность, она начинала сомневаться в себе. Поэтому то, что его жена и мать держались друг от друга на расстоянии и настояли на том, чтобы жить в разных покоях, а не вместе в восточном крыле, Джайдип считал всего лишь небольшими разногласиями, которые со временем исчезнут.
– Пока что нет, – ответила Сита, и он хохотнул.
Она положила голову мужу на грудь, чтобы лучше слышать его смех.
– Я планирую проводить еженедельный дарбар для женщин королевства, чтобы они могли приходить ко мне со своими проблемами: их мужчины не всегда борются за их интересы, и у дам появится возможность высказаться. Восточное крыло подходит для этого лучше всего. Твоя мать может переехать в покои, расположенные с тыльной стороны дворца. Они сейчас пустуют.
Смех Джайдипа стих. Он приподнялся на постели, опершись на локти. Сита невинно улыбнулась ему.
– Ма обязательно переезжать? Восточное крыло достаточно велико для того, чтобы…
– Она ясно дала понять, что не желает делить его со мной.
– Но Сита… Ма живет в восточном крыле с тех пор, как вышла замуж за моего отца.
– Вот именно. Мы с тобой женаты уже два года.
В колеблющихся тенях, отбрасываемых лампами, взгляд ее мужа казался взволнованным.
– Я не знаю, Сита, разумно ли это… Она в трауре.
– Обустройство новых покоев отвлечет ее, даст ей какую-то цель!
– Полагаю… полагаю, что ты права.
Джайдип по-прежнему выглядел встревоженным, и Сита, прижавшись к нему, страстно его поцеловала.
Заключив жену в объятия, король вернул ей поцелуй.
– Ты поговоришь завтра с матерью? – спросила Сита.
– Поговорю, – пообещал Джайдип.
