Должно быть, королева прочла все это во взгляде невестки. Она закрыла глаза, притворившись усталой.
Принц Правин не обращал внимания на Ситу. Он не отрывал взгляда от матери.
Глаза Джайдипа задержались на жене. Улыбнувшись ему, она вышла. Служанки поспешили за Ситой, чтобы показать ей ее комнаты.
Где-то на краю ее сознания раздавался стук. Он не стихал ни на минуту.
Прия зажала уши подушкой мужа и зарылась поглубже в простыни, пахнущие немытым телом и горем. Она понюхала подушку, однако запах Джейкоба давно уже выветрился.
– Прия, открой! Прошу тебя!
Голос показался ей знакомым, и все же он был совершенно вне контекста.
– Если не откроешь, я выломаю дверь.
Это ее отец. Но разве он сейчас не в Нью-Йорке?
– Прия, милая…
Она встала. Во всяком случае, попыталась это сделать. У нее закружилась голова, и Прия упала обратно на кровать. Сколько дней прошло с тех пор, как она в последний раз ела? Она заходила на кухню, где пила воду прямо из-под крана. А вот того, чтобы она ела, Прия вспомнить не могла.
– Прия?
В этот раз ей, пусть и с трудом, удалось встать, дотащиться до входной двери и открыть ее.
На пороге стоял отец. Одет он был просто безупречно – впрочем, как и всегда.
Отец не приснился ей. Он действительно был здесь, во плоти.
– Баба́? – сумела произнести Прия, прежде чем у нее перед глазами все поплыло.
Ноги у нее подкосились. Последним, что видела Прия, было встревоженное лицо отца и тянущиеся к ней руки. Затем ее поглотила тьма и женщина рухнула на пол.
– Я слышала, что школа для девочек, которую ты основала, работает неплохо, – сказала мать Ситы.
Сита гостила у своих родителей. Они вели себя подобострастно. Отец обедал вместе с ней и матерью, а не в своем кабинете, как делал обычно до замужества дочери. Кишана дома не было: он работал.
– Да, в школе все хорошо, – улыбнулась Сита. – Но, разумеется, именно король был тем, кто…
– Ха! – усмехнулась мать. – Скромность тебе не идет.
Сита широко ухмыльнулась. Она воплотила мечту, появившуюся у нее, когда ее брата отправили учиться, а ее – нет: основала в королевстве школу для девочек. Сита знала, что ее подданные ни за что не отправят дочерей в школу, если учителя там – мужчины, а единственными учительницами-женщинами, которых она смогла найти, были монахини. Сита наняла их с условием, что они будут учить детей, но воздержатся от попыток обратить своих подопечных в христианство.
– Школа оказалась гораздо успешнее, чем я полагала. Туда съезжаются девочки со всех уголков королевства. Монахиням нужна помощь – оказывается, найти учительниц-женщин не так-то просто. Дайте мне знать, если у вас будет кто-нибудь на примете.
Отец поднял взгляд от своей тарелки.
– Я слышал, что если кому-то что-нибудь нужно – от политического решения со стороны британского резидента до урегулирования спора, – то они обращаются к тебе, а не к королю.
Мать нежно улыбнулась.
– Ты делаешь столько хорошего, Сита. Ты заботишься о бедных; твои подданные счастливы, особенно после того, как началось строительство дорог. Они соединят все уголки королевства! И еще я слышала, что ты не только основала школу для девочек, но и повлияла на улучшение школы для мальчиков.
– А приют для женщин ты упомянуть не забыла? – лукаво спросила Сита.
Она уговорила Джайдипа, своего царственного супруга, построить приют на берегу озера, посреди которого стоял Озерный дворец. Вместе с основанием школы для девочек это было одно из достижений, которыми Сита гордилась больше всего. Приют предназначался для нуждающихся женщин, как незамужних, так и брошенных мужьями либо желающих от них сбежать.
– Слышал, из-за этого вспыхнули споры, – мягко произнес отец.
– Меня это не огорчает.
– Мы знаем об этом, – с чувством сказала мать, и Сита хихикнула.
