– Не смешите меня. Все это – чистой воды мошенничество. ОПИ было лишь дойной коровой Хаззарда, не более. Он всегда с пренебрежением относился к вопросам этики и морали во всем, что касалось его интересов. Он один имел от этого финансовую выгоду. Все пожертвования и непомерные сборы складывались по какой-то сложной схеме вроде пирамиды.
Как рассказывала Лиза, наилучших результатов добивались те, кто страдал от тяжелых затяжных недугов. Они сочетали лечение с голоданием. Как удобно! А ведь все пациенты Хаззарда часто или постоянно болели и находились на грани отчаяния. И все они были довольно обеспеченными людьми. Не буду говорить, что их выздоровление напрямую зависело от их доли, внесенной за лечение, – это уже мои собственные умозаключения.
Себ был настолько шокирован, что у него не было слов. Он лишь растерянно пробормотал:
– Невероятно, что это так долго сходило ему с рук.
– Лиза считала, что он буквально держал в заключении и терроризировал самых немощных и старых членов сообщества, которые платили ему огромные суммы за проживание. И если кто-нибудь доставлял ему неприятности или бросал вызов, его выгоняли. Без возврата денег. Хаззард был достаточно умен и умел выбирать как покровителей, так и пациентов. Он тщательно проверял, легко ли они поддаются манипулированию, принуждению и запугиванию, если это будет необходимо, перед тем как принять их. Но ни о каких физических воздействиях не было и речи. Никаких телесных повреждений, видимых глазом. Лишь психологическое воздействие – и это гораздо серьезнее. Он держал их на крючке. Так называемый синдром Пэтти Херст[46] – газлайтинг[47] – это всегда работает. Ему даже удалось заставить Пруденс изменить свое завещание и оставить ему Хантерс Тор. Она умерла в семидесятых, и этот жирный кусок в Дартмуре все еще официально принадлежал Хаззарду, когда он последовал за ней.
– Дартмур? Этот дом находится в Дартмуре?
– Конечно.
– Но… вы… То есть Лиза… Не высказывала ли она предположений, что могла действительно покидать свое тело? Может быть, все-таки было какое-то зерно истины в том, что утверждал Хаззард?
Фрай опять рассмеялся:
– Скажем так, у Лизы не было и тени сомнения, что все это происходило на самом деле. И две другие, с которыми я разговаривал, тоже думали, что не раз проделывали это.
– Но вы не купились на это?
– Я? Это же фантазии. Всему виной изоляция. Она заставила их придумать новое окружающее пространство, атмосферу, соответствующую его идеям. Для этого и нужен выбор восприимчивых людей. Добавьте галлюциногены, голодание, чтение мантр – и вы заставите людей поверить во что угодно. Например, в то, что они пережили что-то необыкновенное. Развитие культуры в изоляции, ее эзотерические части – все это весьма интересно. Жаль, что я не взялся за эту книгу раньше, когда большинство из членов ОПИ были живы и могли бы многое рассказать. К тому времени как я заинтересовался этим делом, от былого великолепия остались лишь смехотворные крохи. Вот почему меня так заинтриговали эти документы. Они настоящие? Не подделка?
– Это официальные бланки. Думаю, кто угодно сочтет их достаточно убедительными.
– И сколько их у вас?
– Около трех сотен.
– Это что, розыгрыш?
– Нет, они называются «Изучение пациентов». Вплоть до начала семидесятых. В нескольких из них упоминается Хаззард, но только всегда одной заглавной буквой, как некое божество.
– О, как бы я мечтал, как бы страстно хотел прибрать их к рукам!
– Марк, а где конкретно в Дартмуре находится Хантерс Тор?
– Где-то на съезде А38, на полпути в Плимут. Это довольно уединенное место. Я останавливался в Тотнесе и оттуда ездил к этому поместью.
Когда Себ немного оправился от неожиданного шока, который испытал, узнав, как близко находится Хантерс Тор Холл от его собственного дома, он не смог противостоять искушению сделать признание:
– Марк, я думаю, они все еще существуют.
– Кто? ОПИ? Без вариантов.
– Я даже думаю, что они и не прекращали свою деятельность.
– Невозможно. Вот уже тридцать лет как от них ни слуху ни духу. Если только кто-нибудь не работает под тем же названием. Хотя, с другой стороны, кому это надо?
– Это-то я и намерен выяснить.
– Я был там, в Хантерс Холле.
– Правда?
– Да, давно заброшенное здание. Огорожено. Со всех сторон высокий забор. Когда я был там, мне сказали, что его закрыли в начале семидесятых. Какие-то местные. Они называют его «колледж». Так что уже несколько десятилетий там никого нет. Я думаю, организация сгинула со смертью Хаззарда. Ну, может быть, кое-как еще просуществовала до середины семидесятых. Но вернемся обратно в 2004-й, когда я был там.
Здание тогда находилось в собственности какой-то холдинговой компании, которая и зарегистрировала его как колледж. Возможно, оно принадлежит этой компании и до сих пор. Тогда я пытался получить от них какую-нибудь информацию, но безуспешно. Сделал несколько фотографий, но в книгу они не вошли. Для издательства это оказалось слишком дорого.
– Но вы были внутри?
