Высокий статный мужчина, с сединой у висков, выдающих тяжесть его бремени, с тяжелым взглядом, который пробирает насквозь, массивными мозолистыми руками, которые не раз держали меч и выносили им приговор — всё это несло благоговение перед его фигурой. Ему не нужна было корона, чтобы внушить страх, достаточно лишь взглянуть на противника. И Лира сейчас пыталась не пересечься с его тяжелым взором.
Как говориться, краткость сестра таланта. Советники в тот час зажгли факелы, а Викентий опустился на одно колено, приложил руку на алтарь. Их ректор, Маркус, достал ритуальный нож и резанул ладонь императора. Капли крови хлынули на алтарь, а с него тремя ручьями потекли к судьям. Через несколько минут послышались хриплые мычания из-под стеклянных саркофагов — которые оказались магическими коконами. Плетения исчезли и из гробов поднялись трое судей. Их кожа была настолько тонкая, что облепляла скелет настолько плотно, чтобы видно нечеловеческие впалые глаза, мертвецкие руки, выпирающие ребра. Живое умертвие — скорее такое слово подошло бы им. Показать отвращение — значило бы нарваться на опасность. Поэтому все в зале сохраняли чувство достоинства на лице и приветственные, натянутые, улыбки.
Судьи не разговаривали, для этого они использовали телепатию. Оттого были опасны, так как заглянув к тебе в разум, могли прочитать всё сохранное, и если ты им соврал, то они с легкостью могли сжечь тебе сознание, оставив безвольным овощем.
Когда все три вышли из гробов, император поклонился в приветствии. Судьи ответили зеркальным уважением. Они мысленно о чем-то перекинулись, и видимо хорошим, раз на лице Викентия промелькнула довольная улыбка, и в то же время он обратился к присутствующим.
— Наши судьи рады, что проснулись ото сна, и ждут завтра достойных состязаний, — он весело обвел взглядом всех участников, — не будем утомлять почетных древних, им время отдохнуть, а нам открывать торжественный пир.
С этими словами советники начали всех выталкивать наружу. Где будут отдыхать и набираться сил судьи и самое главное — «как», Лира знать не хотела, оттого побыстрее засеменила на выход.
….
Мимо пролетела очередная баронесса, и на ходу чуть не сбила Лиру. Молоденькие вертихвостки заполонили весь бальный зал. Они упорно с головой уходили в пляс, показывая высшие пируэты гибкости, пытаясь охмурить очередного наследника.
Лира отстраненно наблюдала за происходящим, подпирая одну из боковых колон. Сейчас её волновал вопрос, где вкусно покушать и как побыстрее уйти поспать. Силы понадобятся перед завтрашним состязанием. Команда же наоборот, наслаждались каждым моментом здесь. Когда еще удастся попасть в Великий дворец к самому императору. Это удача не иначе.
Бальный зал поражал размахом. Здесь всё было из золота: плитка на полу, колоны, стены, ступени, люстры и даже стулья. Викентий не скупился на величии. Здесь же он принимал послов и делегации, чем сразу в глаза бросал состояние империи, ну или точнее его казны.
Обведя зал взглядом, Лира выхватила из толпы макушку подруги, которая вовсю строила глазки военному. И видимо не простому, у эльфийки чуткий нюх на статусность персон. Точно генерал гвардии, не ниже званием.
Дальше Лира проследила к дальней стене, где возвышался трон его святейшества Викентия и его жены Эбигейл. Миледи разговаривала с прислужницей и вечно кривила губы, будто ей пахло чем-то неприятным. А его величество в это время, что-то рьяно обсуждал с Маркусом, который тоже в ответ завзято жестикулировал.
Часы пробили полночь, и все вокруг смолкли и замерли. Не лилась веселая речь, не звенели бокалы. Взгляд каждого был устремлен на возвышение, на его величество, который медленно вставал с трона.
Его сиятельство откинул накидку назад, чем еще сильнее выпятив грудь. Медленно обвел взглядом подданных и занес бокал:
— Дорогие подданные, в такие нелегкие времена, нам как никогда ранее, нужно быть сплочение. Быть горой друг за друга, за семью, за империю.
Он выдержал длинную паузу:
— Не будет империи — нас поглотить Хаос. Я не говорю о человеческих разногласиях. Нет. Я говорю о тварях, материальных, готовых сейчас прорваться через границу и разорвать нам глотки. Не будет империи — не будет защиты, не будет спокойных снов и доброго утра. Так что выпьем за империю! — и он одним глотком осушил бокал до дна.
Ему в унисон так же завзято вторили гости, так же отпив и со своих бокалов.
К его сиятельству тут час подбежал маленький слуга и восполнил его бокал. Последовал второй тост.
— Но сегодня, я бы хотел сказать — давайте порадуемся тому, что у нас есть.
На его бородатом лице промелькнула мягкая улыбка:
— Спасибо защитникам: настоящим и будущим, — он отсалютовал бокалом участникам. — Это бойцы, которые уже показали себя. За их верность, отвагу и честность перед собой, родными и империей. Да победит сильнейший!
Викентий снова опрокинул в себя бокал.
Вокруг послышались уже более энергичные возгласы. Каждая команда улюлюкала, пытаясь перекричать соперников, и привлечь внимание императора.
