Накануне объявленной свадьбы Элеонора и мисс Монро сидели в гостиной у окна, слегка затененного кисейными занавесками, и наблюдали за праздничными приготовлениями. С раннего утра на подворье кипела жизнь: грузчики, посыльные из всевозможных лавок, просто наемные помощники без конца сновали вперед-назад, всё что-то несли и несли – то корзины с цветами и фруктами, то ящики, доставленные по железной дороге (к этому времени Ист-Честер уже обзавелся своей станцией). К середине дня суматоха улеглась – сцена была готова, и весь реквизит для завтрашнего праздника убрали с глаз долой. Избранник невесты, надо думать, следил за упаковкой приданого под веселый щебет ее кузин, а слуги готовили свадебный пир и, возможно, послесвадебный завтрак. Такое предположение высказала мисс Монро, без устали смаковавшая каждую мелочь и каждую вероятность, словно ей предстояло исполнить главную роль, а не наблюдать за спектаклем из задних рядов в качестве обычного зрителя, которого происходящее на подмостках персонально никак не касается. Элеонора изрядно устала и, поскольку ничего интересного больше не ожидалось, вернулась к своему шитью. Внезапно мисс Монро громко вскрикнула:
– Смотри, смотри! На липовой аллее два джентльмена – идут сюда! Должно быть, жених с дружкой.
Элеонора больше из солидарности, но не без любопытства подалась вперед и увидела, как из тени деревьев на залитую солнцем мостовую ступил мистер Корбет под руку с незнакомцем. Он изменился – годы и напряженный труд сделали свое дело, но могла ли она не узнать это прекрасное, умное лицо? Его спутник был моложе и выше ростом. Так он и есть жених, сказала себе Элеонора, но сердце не обманешь, и ее сердце не поверило ей. Не поверило еще прежде, чем из эркерного окна в доме напротив выглянула красавица-невеста и, зардевшись, с улыбкой послала воздушный поцелуй, а мистер Корбет весьма выразительно послал ей свой в ответ, тогда как его спутник лишь снял шляпу и поклонился, точно видел ее впервые. Элеонора жадно следила за каждым движением мистера Корбета, пока он не скрылся в доме, глухая к сбивчивым речам мисс Монро: ее старшая подруга до того растерялась, что через слово перескакивала от мольбы к раскаянию, от утешений к укорам. Потом Элеонора медленно перевела страдальческий взгляд на мисс Монро, беззвучно зашевелила губами и лишилась чувств. Когда она очнулась, ее словно подменили. Обычно кроткая и покладистая, Элеонора в последующие двадцать четыре часа сделалась упрямой и своевольной, не иначе как вследствие болезненного перевозбуждения. Она заявила, что непременно должна присутствовать на венчании; там соберется тьма народа, и она легко затеряется в толпе; и вообще, будь что будет, она пойдет в собор, и точка; ни слезы, ни мольбы мисс Монро ее не остановят. Она не хотела, да, вероятно, и не сумела бы объяснить, в чем причина такой непоколебимой решимости: опровергнуть ее доводы было невозможно – за неимением оных. Никакие уговоры на нее не действовали, никаких авторитетов она не признавала, за исключением разве что мистера Несса, но тот был далеко. Мисс Монро не находила себе места, воображая одиозные сцены, которые могут разыграться во время торжественной службы. Однако все прошло спокойно и гладко, словно каждый из огромного числа собравшихся в храме пребывал в полном душевном согласии с происходящим. Никто не догадывался, что неприметная женщина, сидевшая в тени за толстой колонной и прятавшая лицо под вуалью, когда-то мечтала пойти к алтарю с тем самым женихом, который сейчас посылал нежные взгляды своей красавице-невесте. Что ж, невеста в белоснежной фате была похожа на фею из сказки. Элеонора со своей черной вуалью и бесформенной накидкой напоминала монашенку.
