Постепенно мисс Монро обросла кругом общения. Она то и дело находила в городе старых друзей или их отпрысков, а кто-то и сам находил ее. Серьезные, но неизменно доброжелательные каноники, чьим детям она давала уроки, иногда навещали ее вместе с женами, чтобы потолковать о прежних деканах и капитулах – кого-то она знавала лично, кого-то понаслышке; выйдя от нее, они говорили меж собой о ее хрупкой молчаливой подруге мисс Уилкинс и о том, какими плодами из фруктового сада или заготовками на зиму можно было бы разнообразить рацион мисс Монро, чтобы сделать его чуть более соблазнительным для худосочной Элеоноры: хозяйкой дома по умолчанию считалась мисс Монро, особа деятельная и во многих отношениях замечательная. Со временем Элеонора тоже нашла путь к их сердцам, не столько словами и делами, сколько всем своим милым обликом и кротким нравом, и, конечно, ее регулярное присутствие на службах в соборе не прошло мимо их внимания. А когда прошел слух, что Элеонора постоянно наведывается в приходскую школу и порой люди видят, как она идет в бедную хижину с каким-то котелком в руках, каноники принялись зазывать ее к себе на чай: мисс Монро была частой гостьей за их столом, и они надеялись уговорить Элеонору составить ей компанию. Раньше других с Элеонорой подружился декан, обходительный старый джентльмен и добрый христианин. Заметив из окна своей роскошной библиотеки, как она открывает садовую калитку, он спешил к двери, чтобы пройтись вместе с ней, и она незаметно приноравливала шаг к его старческой походке. С его отъездом из Ист-Честера в ее жизни образовалась тоскливая пустота, тем не менее она ни разу не откликнулась на его многочисленные приглашения (и не позволила мисс Монро сделать это за нее) приехать с визитом в его загородный дом. Казалось, обретя близ собора в Ист-Честере относительный душевный покой, она страшилась даже на короткое время покинуть этот мирный островок. Не откликнулась Элеонора и на призывы мистера Несса погостить у него в Хэмли, хотя раз в году они с мисс Монро принимали его у себя и по такому случаю не жалели ни сил, ни средств. Ночевал он в одном из пустовавших домов каноников, но остальное время проводил с ними, и они устраивали прием в его честь, созывая всех соборных клириков, а если те по каким-то причинам не могли их почтить, снисходили до городского священства. Их друзья в Ист-Честере хорошо усвоили, что из всех возможных подношений самыми своевременными и желанными для них будут дары, приуроченные к визитам мистера Несса, поэтому каждый, начиная с декана, присылавшего огромную корзину с отборными фруктами и цветами из своего Окстон-Парка, до викария (который знал Элеонору по работе в приходской школе), заядлого рыбака, доставлявшего к их столу свежайшую форель, – каждый в меру своих сил старался помочь им достойно принять их единственного заезжего гостя. Единственного – поскольку о другом госте их благородное окружение не ведало. А между тем этот другой навещал их при первой возможности, то есть как только хозяин предоставлял ему свободное время, достаточное для столь дальней поездки; просто о его визитах почти никто не знал, хотя в доме мисс Монро ему были рады не меньше, чем мистеру Нессу. Речь, разумеется, о Диксоне. Элеонора сумела убедить его в том, что для нее величайшим удовольствием было бы взять на себя оплату его проезда в Ист-Честер и обратно, лишь бы видеться с ним как можно чаще. Действительно, пока Диксон гостил у них, Элеонора проводила с ним бóльшую часть дня и показывала ему город – все местные достопримечательности, которые, по ее мнению, могли заинтересовать его. Но при столь тесном общении они мало говорили друг с другом. Куда разговорчивее была мисс Монро. Когда Элеоноре случалось оставить их вдвоем, она засыпáла Диксона вопросами. Так она узнала, что новые хозяева Форд-Бэнка великолепно обставили свой дом и не жалели денег на поддержание сада; что старшая из дочек мистера Хэнбери удачно вышла замуж; что галантерейная лавка перешла от Джонса к Брауну…
Выяснив это и много чего еще, мисс Монро задала наконец главный вопрос:
– Полагаю, мистер Корбет больше не ездит в Хэмли?
– Чего нет, того нет. Как после всего мистер Несс принял бы его? Но иногда они пишут друг другу письма. Старина Джоб… Вы ж помните его, мисс Монро, – служил садовником у мистера Несса, вечно топтался в холле и слушал, что говорят?.. Так вот этот Джоб слыхал разговор про мистера Корбета: оказывается, он теперь королевский адвокат[20], разъезжает по ассизам[21] и, надевши парик, произносит речи в суде.
– Ты, верно, хотел сказать, что он теперь барристер[22], – уточнила мисс Монро.
– Ну да, только вроде бы рангом еще выше, да я сейчас не вспомню, какое у него звание.
