Невидимые слёзы сами бездушными каплями полились из глаз, росой опрокидываясь на землю. Илья медленно опустился на колени рядом с дверью в подвал. Он запер родного брата… родственную душу, половину сердца… О каком оправдании может идти речь? Пусть Селиван и хотел убить его, но заслужил ли он всё это, когда это был не он? Вместе они пережили столько всего… пережили так много горя и счастья, наслаждались каждой проведённой друг с другом секундой…
Илья горестно посмотрел на старинный дом, а затем медленно перевёл туманный взор на пугающий, но одновременно такой чарующий лес. Где-то там находилась цивилизация, жили люди, горели огни города, ездил транспорт и велась постоянная болтовня… Жили его повзрослевшие друзья, жила где-то та частичка его души, не знающая, чем занять себя, боявшаяся показать всем своё ребячество от «детских игр», хотевшая быть настоящим мужчиной… где это всё? За лесом… Илья просто не мог оставаться здесь! Любой ценой выйти отсюда…
Парень с ужасом вздрогнул, вновь кинув взор на подвал, откуда доносилось жалобное скуление. Оставить брата? Того, кто не раз помогал ему в трудную минуту? Который точно бы остался? Который ради Ильи готов был хоть в огонь прыгнуть?..
Но тогда Селиван когда-то сам сказал: «Наши пути могут разойтись. Выбери тот путь, который будет лучше для тебя. Не обращай внимания на то, что станет со мной, если это усугубит твою жизнь». Можно оправдаться этими словами из его же уст и навсегда покинуть это проклятое место, зажить нормальной жизнью, пусть и в детском приюте… Именно такова была воля его брата. Нечего было сидеть на сырой земле и ждать участи, когда всё было в его руках.
Уйти или остаться?
Илья схватился за голову и истошно завопил, сжимая до боли волосы. Всё тело охватила мелкая дрожь гнева, все связки надрывались. Юноша неустанно мотал головой, заставляя себя признать, что это был сон, глупый кошмар и не более… но где же тёплая рука мамы, слова папы, заставляющие его проснуться? Где всё это? Мёртвая тишина была разрушена вдребезги диким отчаянным криком, заставляющим встать шерсть дыбом у всех лесных животных. Глаза полностью заслонила поволока безысходности и нескончаемой ярости на самого себя.
Парень сделал шаг в сторону подвала.
Он летел над пропастью, потеряв последние остатки чувств. Он превратился в пустышку и просто смирился, что через пару секунд его разум настигнет тьма. Зачем стараться хвататься за воздух, когда всё и так решено судьбой? Снизу — пропасть с острыми камнями, сверху — потрясённые товарищи. Да, именно он изменил сценарий. Изменил прямо на сцене и в одиночку доиграл. Однако… старик найдёт его даже после смерти. Легкомысленный юноша посмел забыть о том, что кара ждёт тех, кто допустил ошибку. Особенно, если она была намеренной.
«Ты продолжишь играть «Балладу о мальчике и оборотне» вновь и вновь по тому, как ТЫ хочешь её играть, загоняя себя в реку, впадающую в саму себя! — послышался скрипучий голос старого покойника, и зрачки парня вдруг сузились от внезапной вспышки страха. — Из неё не будет выхода. Каждый раз, заканчивая играть, ты снова встанешь на сцену, забыв о прошлых разах. Этому не будет конца… я люблю эту балладу! Я готов смотреть на неё вечно!»
— Илья?
Дрожащий во тьме голос, показалось, содрогнул даже мглу. Подвал был настолько диким и мрачным, что проникновение мягкого сияния луны искажалось в тумане черноты острым лезвием ножа.
По телу Селивана прокатилась жгучая волна, промывающая рассудок. Пол в подвале был влажным, впрочем, здание было старым — казалось, что сырой воздух помещения стал отравой для всех, кто когда-либо здесь появлялся.
Селиван ощутил резкую головную боль, пульсирующую в висках, которая словно пыталась задавить несчастного парня. Она умело пробиралась в самые затаенные уголки его души и с безумным восторгом вскрывала его детские травмы. Во влажном помещении раздался крик, наполненный истошной боли. Гул прокатился по стенам безумным хохотом и затих за каким-то поворотом. Парень стиснул зубы и прикусил язык, чтобы хоть как-нибудь приглушить несносную боль и заглушить странный голос, трепещущий внутри него. Открыв глаза, он увидел перед собой длинные ступени, уводящие на Луну. Белая красотка висела высоко в небе, но из глубины подвала казалось слишком близкой. Хищница распахнула свою пасть и потянулась в объятия Селивана, проложив перед ней и ним мост в виде ступенек. Юноша с ужасом повалился на пол и тихо застонал. Он усиленно заморгал, пытаясь отогнать отвратительное видение.
— Ваня? — раздался в ответ глухой скрежет знакомого до боли, но такого приятного голоса.
Парень распахнул глаза, которые к тому времени наполнились слезами. Страшное видение рассеялось и перед юношей оказался его брат-близнец. В глазах Ильи скакали сомнения, раздирающие его изнутри, в глубине души затаился отвратительный страх, пожирающий сознание, а по щекам катились слёзы, оставляющие ожоги на его молодом лице с кучкой прыщей. Солёная вода забивалась в поры и оставляла неприятное зудящее ощущение во всём теле.
