Парень вскочил со стула, от чего тот с треском повалился на пол, в последний момент остановив из своей груди вопль. Перед ним возник полупрозрачный образ женщины с опечаленным лицом и неестественно большими голубыми глазами, некогда светящимися радостью. Её кудрявые волосы цвета смоли свободно болтались возле плеч, подчёркивая молодое смуглое лицо. Женщина походила больше на роль цыганки не только из-за внешности, но и вычурного пёстрого платья с кислотными цветами. Но вот только из-за серьёзности на лице, не свойственной обычно людям с такими украшениями, она выглядела довольно пугающе.
— Однажды допустил? — Голос юноши внезапно стал твёрдым, а уже привычные нотки дрожи испарились.
— Театр — это бесконечная река, впадающая в саму себя. Из-за чего она не имеет конца… если только не изменить её направление, забыв о привычных вещах.
— Я не понимаю…
— Каждый сценарий имеет свою зацикленную реку, впадающую в саму себя. Но этот сценарий получил и вторую зацикленность. Река давно течёт неправильно. Это и злит его. Зрители меняются, меняется мир, но не меняется спектакль. Сейчас, пока он течёт в неправильном направлении, всё будет повторяться… одно и то же. Уже несколько сотен раз…
Женщина опустила голову. Если бы призраки умели плакать — на пол давно бы пролился мелкий синий бисер. Но это была просто пустая неосязаемая оболочка, призрак воображения, видение… Словно прах на лету, она растворилась в воздухе, и вновь комната погрузилась в отчаяние, словно имела чувства.
Илья некоторое время покорно стоял, ожидая чего-то, оттягивая момент одиночества, чтобы поразмыслить… Тело полностью отпустили чувства, превратившись в отчего-то привычную пропасть, где царствовал только лёд. Затем юноша, очнувшись, начал медленно открывать ящики в секретаре, но в них не было ничего, кроме пустоты. Чёртовой пустоты, которая никогда не прольёт свет на правду. Но если бы была правда — тогда демиург послал бы знак… существует ли она, или это просто выдумка, чтобы мир был легче и понятен тупому стаду баранов, именуемых себя людьми?
Страницы нигде не было. Последней страницы, где написан финал всей этой истории. Если она и лежала где-то, то точно в самом надёжном месте, куда было не так просто попасть, как казалось на первый взгляд.
Стиснув зубы от поглощающего гнева, парень, издав отчаянный вопль, ударил по стене. От толчка помещение будто задрожало, и юноша вздрогнул. Дом был слишком стар и хрупок… Из-за полученного «землетрясения» с шумом на пол свалилась рамка для фотографии, стоявшая на крае секретаря. Стекло хрустнуло, и некоторые осколки разлетелись по полу. Илья недоверчиво покосился в сторону упавшей рамки и медленно двинулся к ней, кинув на неё уставший взгляд.
На снимке была запечатлена, по-видимому, вся труппа театра «Оборотни». Актёрский состав состоял из двадцати человек всех возрастов: начиная от маленькой десятилетней девочки и заканчивая семидесятилетним стариком, лучезарно улыбающимся на камеру. Все женщины были одеты в махровые платья, украшенные жемчугами и прочими драгоценными камнями; мужчины красовались в проглаженных чёрных костюмах. Ничего необычного и интересного в этой группе людей не прослеживалось, и Илья готов был оставить фотографию без внимания. Но всё же один актёр более всех привлёк его внимание.
Это был на вид пятнадцатилетний паренёк с серыми, как пасмурные тучи, глазами. Он не выделялся на фоне остальных, но сам его внешний вид… половина земного шара, если не меньше, состояла из русоволосых людей с таким же изгибом бровей-ласточек, с такой же привычкой косить глазами… словно парень смотрел на своё отражение, одетое в более богатые одеяния. «Нет, это же абсурд!» — прошипел Илья, аккуратно поднимая разбитую рамку и поставив её обратно на секретарь.
А затем юноша вновь начал тонуть в осколках разбитой памяти.
Парень ещё никогда не крался так тихо, как сейчас. Словно маленькой юркой мышью он просачивался в дверные проёмы, не давая себе даже права на вдох. Поволока тьмы стала его огромным плащом, укрывающим лицо и руки от посторонних взглядов. Пальцы крепко-накрепко сжимали вырванную страницу, и та превратилась в обычный помятый комок бумаги, готовый порваться в любую минуту. Лабиринт коридоров казался бесконечным, но скоро он выйдет из этого ада…
