— Ах, Джульетта, мне известны здешние порядки. У детей, рожденных от белых мужчин, всегда более светлая кожа, можете мне поверить. Отец этой девочки сейчас наверняка чинно восседает в кругу своей белой семьи. Прелюбодей!
Кларе легко было быть такой решительной, она как-никак все же была сестрой-монахиней из миссионерской организации. То, что свободный образ жизни колонистов вызывал у нее отвращение, Юлия могла понять.
Юлия испытывала противоречивые чувства. Приехав в городской дом, она не находила покоя. Мысли беспорядочно теснились у нее в голове. Да, когда-то она ненавидела Карла за то, что у него были отношения с другой женщиной. Но позже Юлия даже радовалась этому, поскольку он стал все реже и реже беспокоить ее по ночам… С тех пор как он умер, она старалась думать о нем как можно меньше. А теперь воспоминания обрушились на нее с новой силой. Юлии волей-неволей еще раз пришлось столкнуться с прошлым Карла. Она не могла бросить на произвол судьбы Миноу и больную Сузанну.
Пастор Дондерс провел Эрику по дорожке между маленькими чистыми хижинами лепрозория к зданию, расположенному рядом с деревянной часовней. Этот дом был немного больше, чем остальные. Дондерс кивнул Эрике, постучался в дверь, а затем отошел назад. Пальцы Эрики впились в носовой платок, который постоянно был у нее в руках со времени ее прибытия в Батавию. За дверью раздались чьи-то шаги, а затем она распахнулась.
Райнгард!
Эрика громко всхлипнула. Ее муж стоял прямо напротив нее с удивленным взглядом и открытым ртом. Он был немного более худым, чем пару лет назад. Его волосы поредели.
— Эрика!
Женщина развела руки и сделала шаг ему навстречу. Лицо Райнгарда тут же помрачнело, и он отшатнулся.
— Нет! Нельзя! — громко воскликнул он.
Эрика ошеломленно опустила руки:
— Райнгард?
— Да, Эрика! Боже мой… я… послушай… я … — Райнгард опустил глаза.
Он даже не подал ей руки и вообще прятал свои руки в длинных рукавах куртки с капюшоном, которая была на нем.
— Заходи, — тихо сказал он.
Он сделал шаг в сторону, пропуская ее, и Эрика вошла в маленькую комнату.
Там было чисто. Обстановка была простой. На полке над узкой кроватью стояло несколько книг.
— Садись. Садись, пожалуйста. — Райнгард пододвинул Эрике единственный стул, который был в комнате. — Я ведь не знал, что ты… мне так жаль… Я должен был…
Эрика смотрела на него, и у нее вырвались слова, которые уже давно камнем лежали у нее на душе:
— Райнгард… Почему ты все эти годы не давал о себе знать?
Райнгард отвернулся, и она не могла видеть его лицо.
Прошло еще некоторое время, прежде чем он заговорил.
— Эрика, я уже очень давно здесь нахожусь, — медленно произнес Райнгард. — Мы тогда плыли по рекам в центральную часть страны. На плантациях к нам относились не… не особенно любезно. — Он опустил голову. — И однажды мои спутники заболели. Лихорадка очень быстро убила их, и никто больше не мог им помочь.
— Я думала, что ты умер! — вырвалось у Эрики. — Я думала… — Ее пальцы снова впились в носовой платок. И это при том, что она твердо решила ни в чем не упрекать мужа.
Райнгард снова повернулся к ней, опустив глаза. Затем он тихо продолжил:
— Я знаю, ты, наверное, злишься на меня из-за того, что я был тебе плохим мужем. Но я тогда поехал дальше, попросил, чтобы меня отвезли в джунгли. Я хотел увидеть, как живут там люди, хотел нести им слово Божье. Я очутился в одной деревне, где жили лесные негры. Я не пробыл там и полгода, как… — Он поднял взгляд и посмотрел на Эрику глазами, полными слез, а затем правой рукой, все еще прикрытой рукавом, приподнял длинный рукав на левой руке.
Эрика окаменела от ужаса. На левой руке Райнгарда почти не было пальцев.
— Ой… — Она была не в состоянии сказать что-то еще.
Эрика смущенно попыталась перевести взгляд на что-нибудь другое.
— Эрика! — Теперь в голосе Райнгарда было отчаяние. — Я рассчитывал, что ты решишь, будто я умер. Таким, как я стал, я не мог быть тебе мужем! Я не знаю, почему Бог покарал именно меня. — В его голосе звучала глубокая печаль. Он пожал плечами и стал беспокойно ходить по комнате. — Ты не должна была меня искать!
— Но, Райнгард, я ведь… я… у нас…
Осознание того, что Райнгард больше никогда не сможет вернуться к ней, обрушилось на Эрику всей своей тяжестью, несмотря на то что она все время убеждала себя: вполне возможно, с ним просто что-то случилось, а возможно, его уже нет в живых. Но ситуация, в которой она очутилась, была хуже, чем можно было себе представить.
— Эрика, поверь мне, я думал о тебе каждый день. Мне очень хотелось сообщить тебе, что… Но это было невозможно. Этого нельзя было делать… — Райнгард тяжело вздохнул. — Что… что с нашим ребенком?
При мысли о Райнере Эрика улыбнулась:
— О Райнгард… Райнер уже такой большой! Иногда он бывает таким же упрямым, как и ты в свое время, — нежно добавила она.
