Эрика сидела на шаткой деревянной доске, которая служила скамьей, и всматривалась вдаль. Утреннее солнце уже стояло высоко в небе и нагревало воздух. Все еще можно было видеть болотистую прибрежную зону. Капитан направил судно от Парамарибо через канал Ваника к речке Сарамака. Оттуда им надо было выйти через устье реки в море, для того чтобы потом у Форта-Нассау опять войти в реку Коппенаме. Это была самая опасная часть поездки. Видит бог, судно капитана Пароно не было приспособлено для плавания по морю. Дерево, из которого оно было сделано, даже на реке скрипело и трещало, едва течение немного усиливалось. Однако Пароно всегда успокаивал Эрику: его «старая девочка» выдерживала и более трудное плавание. Эрика надеялась на то, что именно это плавание не станет последним для парусника.
Ее временное пристанище на корабле нельзя было назвать комфортным. Капитан выделил Эрике маленький угол в палубной надстройке, где также находился штурвал. Женщина не могла отдохнуть там в дневное время — ей было неприятно, когда Пароно стоял за штурвалом так близко к ней.
Его место для сна находилось где-то под палубой. Если ему вообще удавалось поспать. Пароно стоял на своем месте днем и ночью, лишь время от времени, если позволяла река, присаживаясь на табурет, стоящий возле рулевого колеса, на которое он закидывал ноги. О том, что он дремал, можно было догадаться лишь по выглядывающей из-под его широкополой шляпы курительной трубке, которая переставала дымиться.
Пароно был молчаливым и лишь изредка заговаривал с Эрикой. Однако утром он жестом подозвал ее к себе и объяснил с серьезным выражением лица, как она должна вести себя в Батавии:
— Не дотрагивайтесь ни до чего руками, ничего не ешьте, пейте только воду с корабля и прогоняйте детей прочь, если те будут слишком назойливыми. Вы должны понять: если я снова возьму вас с собой в город и вы заболеете… и при этом обнаружится, что я вас перевозил, я потеряю разрешение на работу.
Эрика кивнула. Между тем ей уже по-настоящему стало страшно. Она не знала, что ожидает ее в Батавии.
Несколько часов спустя, уже во второй половине дня, она наконец-то рассмотрела у берега реки Коппенаме первые постройки. Пароно направил свою «старую девочку» прямо к причальному трапу. Едва жители лечебницы заметили судно, как все больше и больше людей стало собираться у берега. Когда судно подплыло ближе, Эрика увидела, что среди них были даже дети и старики.
Как только парусник пришвартовался, из толпы вышел одетый в белое мужчина. Эрика слышала, что эту лечебницу уже несколько лет возглавляет католический священник. Сейчас она почувствовала уважение к нему. Эрика уже давно не считала себя благочестивой дочерью Всевышнего. Слишком много событий, а также собственных поступков заставили ее усомниться в Боге.
Эрика ждала на палубе, в то время как Пароно разговаривал со священником. Тот пару раз удивленно посмотрел на Эрику, но потом кивнул и дружелюбно подозвал ее к себе.
— Добро пожаловать в Батавию. Моя фамилия Дондерс. Пожалуйста, простите мне мое удивление, но у нас тут нечасто бывают гости.
Женщина опустила глаза и тихим голосом ответила на приветствие Дондерса:
— Меня зовут Эрика Бергманн. Я надеюсь, что не доставлю вам неприятностей своим неожиданным визитом.
Пастор Дондерс, смеясь, покачал головой:
— Нет, нет, что вы! Не беспокойтесь ни о чем, мефрау Бергманн. Пароно только что рассказал мне, как вы… Но мы находимся так далеко от города. Я уверен, что никаких проблем не возникнет.
Затем его лицо стало серьезным.
— Давайте немного пройдемся, — предложил он и повел Эрику через толпу.
Пароно начал сгружать товары с парусника. Он позволил лишь одному мужчине подняться с ним на палубу в качестве помощника; страх перед болезнью был написан на лице у капитана.
Эрика, напротив, не слишком переживала по этому поводу. Пастор выглядел здоровым и крепким, да и большинство людей у причала не проявляли никаких признаков болезни.
Когда они отошли немного дальше, пастор Дондерс снова заговорил:
— Значит, вы приехали сюда на поиски своего мужа?
Эрика кивнула. Ей пришлось собраться с силами, чтобы не расплакаться. Она надеялась, что у пастора не было для нее плохих новостей.
Дондерс, казалось, почувствовал груз, который лежал на душе у Эрики, и доброжелательно улыбнулся ей:
— Успокойтесь. Ваш муж здесь.
Эрика не поверила своим ушам. Даже если она несколько лет страстно желала услышать эту фразу и перед поездкой все время мысленно повторяла ее, все же она прозвучала неожиданно. Женщина дала волю слезам.
— Райнгард действительно здесь? Где он? С ним все хорошо?
Дондерс тяжело вздохнул. Он остановился и посмотрел ей в лицо.
— Мефрау Бергманн, ваш муж чувствует себя соответственно обстоятельствам, — осторожно произнес он. — Вы должны знать… Он прибыл сюда не как миссионер… а как пациент.
