Под сенью чайного листа [litres] полностью

– Ни капельки!

Надеюсь, подруга говорит мне правду, потому что ее присутствие в «Полуночном цвете» позволяет мне сосредоточиться на муже и доме. Через неделю, восемнадцатого февраля, наступит китайский Новый год. У нас, акха, свои циклы и свой Новый год, поэтому я не праздновала ханьский, пока жила в Куньмине и Гуанчжоу.

– Теперь я замужем за ханьцем, – говорю я Цытэ как-то вечером по телефону, – и хочу устроить ему настоящий праздник.

Чтобы выяснить, как это сделать правильно, я смотрю по телевизору праздничные шоу в преддверии года Свиньи и присматриваюсь к другим, уже украшенным домам на нашей улице.

– Подгляди в магазине, что покупают другие женщины, – советует Цытэ.

Я так и поступаю. И приобретаю парные надписи, которые следует повесить по обе стороны входной двери, а также керамическую свинью, выкрашенную в золотой цвет и перевязанную красной лентой, ее полагается поставить на обеденный стол. Мы с Цзинем собрали небольшой алтарь, чтобы почтить память его предков. Нас всего двое, и праздновать не с кем, но соседка Рози Нг приглашает нас присоединиться к ее семье за ужином в одном из больших ресторанов в гонконгском стиле на бульваре Вэлли в Монтерей-Парке.

Мы с Цзинем живем размеренно. А-ма прислала чай из Наньно, а Цытэ, по моей просьбе, несколько специальных чаев из моего магазина, и теперь мы начинаем день, сидя за маленьким столиком у окна, выходящего в сад, потягивая золотистую жидкость из маленьких чашек и черпая вдохновение в старом афоризме: час, проведенный за чаем, – это час, когда принц и крестьянин обмениваются мыслями и готовятся каждый к своей жизни. Благодаря этому жизнь протекает спокойно, без тревог и волнений.

Около полудня Рози заезжает за мной, и мы отправляемся за продуктами. После обеда мы с Цзинем вместе гуляем. После ужина мы звоним в Китай. Приятно осознавать, что с магазином в мое отсутствие все хорошо. Хорошо? Я имею в виду – отлично! Цытэ проделала впечатляющую работу и задействовала все возможности.

– Цены на пуэр взлетели до небес, – сообщает она мне. – В марте, в течение десяти дней сбора чая, тысячи и тысячи торговцев, знатоков и журналистов со всего мира поднимались в чайные горы Юньнани. Некоторые люди даже приносили с собой старые чайные блины. Они говорили, что совершают «паломничество к месту происхождения».

Непривычно слышать от подруги такое, но это правда. Я лично видела это по телевизору. Целые толпы людей выбираются из автобусов, расталкивая друг друга локтями, чтобы получить шанс попробовать свежие листья, и выкрикивая в лицо недоумевающим крестьянам свою цену. Учитель Чжан передал, что наибольшей популярностью пользуется чай из листьев диких лесных деревьев. Третий брат продал дилеру один килограмм сырого чая с одного из своих старых стволов за пятьсот семьдесят юаней, что эквивалентно семидесяти пяти долларам!

У меня в магазине всегда будет чай из Наньно, потому что я по-прежнему доверяю чайному мастеру Суню, который говорил: однажды люди будут ценить его не меньше, если не больше, чем короля и королеву чаев, – но соглашаюсь на предложение Цытэ отправить мужа в Лаобаньчжан и закупить побольше товара. В конце недели она звонит, чтобы отчитаться.

– Не сердись, но он много потратил.

– Сколько?

– Восемьсот юаней за килограмм…

– О нет!

– Слушай. Это я дала добро, и сделка оказалась выгодной, потому что на следующий день цена подскочила до двенадцати сотен за килограмм.

– Ого!

– Не волнуйся. Я продам этот чай еще дороже!

Остается лишь сказать:

– Несомненно, ты ведешь дела куда эффективнее, чем я, потому что если бы я была там, то зациклилась бы на вкусе, аромате и происхождении, а не думала бы о высокой прибыли. Спасибо!

– Нет же! Спасибо тебе!

Может, я и ошиблась в оценке Цытэ, когда увидела ее в аэропорту Гуанчжоу, но теперь благодарна ей за сметливый ум и упорство.

Когда золотистому ретриверу Рози каким-то образом удается забраться на крышу ее дома, мы с Цзинем знакомимся с несколькими другими соседями – все они в большинстве своем китайцы. Мы стоим на тротуаре, смеемся и показываем пальцем, наблюдая, как муж Рози лезет по лестнице на крышу, чтобы спасти питомца. Наливают чай. Мы делимся закусками.

В другой раз мы собираемся с соседями, когда ветка джакаранды, обломившись, перекрывает улицу. И болтаем, пока муниципалы не убирают ее.