— Хорошо, вели ей позаботиться о гардеробе Лиассы. И подайте ужин в ее покои, я отвела ей комнаты по соседству с бывшими комнатами Ассира, а мне — сюда.
— Слушаюсь, рея Нассия, — слуга поклонился и вышел, оставив женщину в одиночестве — размышлять и строить планы…
Коррис поднялся с кресла и подошел к окну. Как же тяжело просто ждать! А еще эта тревога, что весь вечер сжимала сердце…
Его взгляд скользил по парку, но перед глазами были совсем другие картинки: Лия спит в его доме, они целуются, ее взгляд в той комнате в Имперской канцелярии, то, как расстроенно она смотрела, узнав, что до ритуала еще неделя. Он и сам не понимал, откуда возникло предчувствие: кшаси что-то было нужно от нее, но оно все сильнее мучило его. И сейчас она там совсем одна, а он ничем не может ей помочь! А ведь даже он в части всевозможных хитростей лишь младенец по сравнению с кшаси, которые всегда славились как мастера интриги! Как бы тяжело ей ни было в Эранте, там у нее была защита и те, кто мог помочь советом или хотя бы просто посочувствовать, а здесь…
Кулак впечатался в стену, костяшки засаднило, но Корриса это лишь порадовало: физическая боль пусть ненадолго, но отвлекла его от боли душевной. «Держись, милая, не сдавайся! Ты сильная, ты сможешь!» — прошептал он, словно пытаясь поделиться своей силой и любовью…
Лия опустилась в кресло и обняла себя руками: её трясло, словно в лихорадке, а попытка коснуться Силы оказалась безуспешной: та ускользала, словно угорь. Больше всего хотелось свернуться калачиком на кровати и вдоволь выплакаться, но пока девушка не могла себе этого позволить, ведь ей должны были еще принести ужин…
Дверь скрипнула, в комнату бесшумно вошла средних лет служанка с подносом, распространяющим аппетитные запахи. Сделав книксен, служанка негромко сказала:
— Добрый вечер, рея Лиасса. Прошу прощения, но мы не знаем ваших предпочтений в еде, надеюсь, хоть что-нибудь из этого вам понравится.
Отойдя в сторону, она принялась сервировать небольшой столик, а Лия закусила губу: похоже, о ней уже все знают! Поднявшись, она подошла к столу, негромко спросив:
— Как вас зовут?
— Тассана, к вашим услугам, рея Лиасса.
— Тассана, и что вам обо мне известно? Мне просто любопытно…
— Что вы дочь покойного рена Ассира, — спокойно ответила та, — о вас уже знают все обитатели дворца. Не волнуйтесь, рея, за пределы него эта информация не выйдет, по крайней мере, от кого-то из нас! Приятного аппетита, рея!
Лия взяла приборы и вдруг остановилась:
— Тассана, а как там Ясмина, вы не знаете?
— Все хорошо, рея, она уже в себя пришла, — улыбнулась служанка.
Лия облегченно вздохнула и принялась за еду. Переживания разбудили в ней зверский голод, а она еще и не обедала, так что девушке пришлось прилагать усилия, чтобы есть прилично, а не наброситься на еду. Доев, она поблагодарила:
— Спасибо, Тассана, и передайте мою благодарность поварам.
— Непременно, рея Лиасса, — склонила голову та и, забрав поднос, вышла из комнаты.
В коридоре Тассану встретил Этрисс, вопросительно посмотревший на нее. Женщина покачала головой:
— Не плакала. Манеры ничуть не хуже, чем у самой реи Нассии, поинтересовалась здоровьем Ясмины и попросила передать благодарность поварам.
Этрисс кивнул и обратился к стоящей рядом девушке со свертком в руках:
— Марисса, иди.
Лия печально усмехнулась и прекратила прислушиваться. Что ж, она и не сомневалась, что о каждом её шаге будут докладывать рее Нассии… Интересно, а подобный слух — частое качество у полукровок или она и в этом редкая зверушка? Хорошо бы последнее, любое преимущество будет полезным, подумала она, поворачиваясь к вошедшей служанке.
Молоденькая девушка сделала книксен и поздоровалась:
— Добрый вечер, рея. Меня зовут Марисса, я ваша камеристка. Простите, но ваши вещи еще не привезли, поэтому рея Нассия послала за кое-какими мелочами.
«Кое-какие мелочи» оказались бельем такого качества, которое Лия не то, что не носила — и не видела никогда! Одно дело — шелк и кружево для бального платья, но для ночной рубашки?! Лия покачала головой:
— Это слишком для меня, Марисса.
Девушка возразила:
— Простите, рея, но рея Нассия предвидела ваши возражения и просила передать вам это, — и она протянула сложенную записку.
Лия подняла бровь, не обратив внимание на удивленное аханье камеристки, и развернула листок. Четким летящим почерком на нем было выведено несколько слов:
«Ничто не может быть слишком хорошо для одной из Эс'Шери. Наслаждайся».
Лия с трудом сдержала эмоции. Подняв холодный взгляд на камеристку, она тихо произнесла:
— Вы можете идти, Марисса.
— Но…
— Я хотела бы остаться одна, — ледяной голос не оставлял возможности для возражений.
— Да, рея, — сглотнув, ответила Марисса, — во сколько вас разбудить утром?
— Во сколько здесь завтракают?
— Ваша семья завтракает в девять.
— Тогда в восемь. Доброй ночи!
