– Раз так, то, сколь бы богат и хорош собою ни был жених, я за него свою дочь не отдам!
Сват передал его ответ Дзироэмону, и тогда молодой человек решил сменить веру, хотя по обычаю это полагается делать невесте. Недолго думая, он отправился в храм Мёходзи и стал членом тамошней общины. После этого он вновь послал свата к Токудзаэмону, дабы объявить ему: «Нынче утром Дзироэмон-доно был посвящен в братство святого Нитирэна».
– Эка важность! – произнес в ответ Токудзаэмон. – Ежели вера не впитана с самого рождения, грош ей цена. К тому же у меня есть на примете человек, за которого я намерен сговорить свою дочь.
Услышав от свата эти слова, Дзироэмон едва не лишился дара речи.
– Как же так? – молвил он. – Выходит, все мои надежды рассыпались прахом. Но неужели О-Ран могла дать отцу свое согласие?
И он написал ей письмо, полное жалоб и увещаний, на которое О-Ран ответила:
На следующий день Токудзаэмон призвал дочь к себе и объявил:
– Судьба твоя решена, готовься к свадьбе. Я выдаю тебя за Хикосаку, торговца бумагой с Главной улицы.
У бедной девушки сердце так и упало, но она не показала вида и покорно выслушала отца, после чего спешно вернулась в свою горницу и написала любимому записку:
Эту записку она тайно переправила Дзироэмону. Тот наскоро собрался и в назначенный час встретил О-Ран у задних ворот ее дома. В полночь влюбленные отправились в путь и, одолев семь верст, под утро добрались до этой деревни, где жил кто-то из их дальних родственников. С его помощью они построили себе маленькую хибарку, на которую ушли все припасенные деньги.
Между тем у О-Ран была ручная обезьянка, которую она очень любила и баловала. Хватившись хозяйки, та, несмотря на ночной час, пустилась за нею следом и через какое-то время нагнала путников. Пожалев зверушку, они взяли ее с собой.
Хотя влюбленные и смогли соединиться, теперешняя их жизнь ничем не напоминала прежнюю. Ютясь в тесной лачуге, убого одетые, они занимались грубой работой – Дзироэмон крошил табачный лист, а О-Ран точила из дерева веретена на продажу, и только глубокая сердечная привязанность друг к другу помогала им преодолевать невзгоды.
Обезьянка тоже забыла о прежнем вольготном житье и, сочувствуя хозяевам, всячески старалась им услужить. Изо дня в день она ходила в горы, приносила оттуда сухие дубовые ветки и сосновую хвою, разводила очаг и согревала им воду для чая. Смотреть на ее хлопоты было и забавно, и трогательно. По вечерам она садилась возле О-Ран и растирала ее затекшие плечи. Бывало, глядя на свою исхудавшую от тяжких трудов хозяйку, она горестно вздыхала, словно тоскуя о прошлом, и из глаз ее катились слезы. В такие мгновения она была похожа на человека, который все понимает, но не может выразить словами. Ее забота и участие умиляли хозяев и скрашивали их печальную жизнь.
Так прошел год, а на следующую осень у них родился сынишка, которого назвали Кикуноскэ. Родители души в нем не чаяли и берегли как зеницу ока. Сравнивая свое нынешнее прозябание с былым благополучием, они сокрушались, что не в силах обеспечить ему достойное будущее, и от этого еще больше жалели его.
Однажды с самого утра, как это заведено у деревенских жителей, соседи устроили чаепитие и пригласили к себе Дзироэмона и О-Ран. Убаюкав сынишку, супруги отправились в гости да и засиделись за разговорами. Обезьянка же тем временем согрела воду и, когда в ней забулькали пузырьки, наполнила кипятком лохань. После этого она раздела младенца и, как всегда делала хозяйка, окунула его в лохань, не догадавшись сперва попробовать воду. Кикуноскэ издал громкий вопль и тут же испустил дух. Услыхав крик, родители примчались домой, вынули своего малютку из купели, а тельце у него красное, как у вареного лангуста, и сплошь покрыто волдырями – во второй раз и не глянешь!
– Что же ты наделала? – заливаясь слезами, воскликнула несчастная мать. – Я бы с радостью отдала свою жизнь, лишь бы снова увидеть сыночка прежним!
– Да уж, даже лютый зверь не смог бы сотворить такое, – вторил ей отец. – Видно, не в добрый час родился наш мальчик… – Но, как ни пытался он смириться с горем, рыдания теснили ему грудь.
О-Ран схватила деревянный меч и кинулась на обезьяну:
– Убийце моего ребенка больше не жить!
Однако Дзироэмон ее остановил:
