Жил в то время в Хиросиме самурай по имени Фукусима Ансэй, состоявший в родстве с властителем провинции. Отойдя от службы, он вел привольную жизнь и увлекался игрою в мяч. Как-то раз в Праздник встречи двух звезд[127] он пригласил к себе друзей и устроил состязание. В числе приглашенных был младший брат его приятеля Торикавы Хаэмона по имени Мураноскэ. Хотя молодому человеку минуло восемнадцать лет и он носил взрослую прическу, выбривая волосы углом на висках, лицо его все еще хранило следы юношеского очарования.
День уже клонился к вечеру и игра подходила к концу, когда кто-то не рассчитал силу удара и подбросил мяч слишком высоко, вследствие чего он перелетел через ограду и упал в соседний сад. Мураноскэ подбежал к ограде и увидел, что мяч застрял в ветках кустарника хаги. А еще он увидел возле мостика, перекинутого через озерцо с чистой водой, девушку, которая, по всему судя, была дочерью владельца соседней усадьбы. Из-под откинутой полы ее узорчатого фурисодэ, расписанного разноцветными веерами и опоясанного лиловым плетеным кушаком, выглядывало белое нижнее кимоно из тисненого шелка на алом исподе. Небрежно уложенные волосы были перехвачены золоченым шнурком мотоюи[128]. В руке вместе с веером, украшенным кистями, она держала листья тутового дерева.
«Должно быть, на этих листьях написаны стихи, которые она собирается принести в дар Ткачихе», – подумал Мураноскэ. И верно, девушка опустила листья на воду и повернулась, чтобы уйти. В этот миг она была прекрасна, как фея, сошедшая с небес.
При одном взгляде на нее сердце юноши пришло в смятение, и он, забыв всякую осторожность, заговорил с нею:
– Извините за дерзкую просьбу, но не могли бы вы подать мне мяч?
Не побоявшись замочить росой рукава своего платья, девушка раздвинула густую траву, достала мяч и поднесла к тому месту у изгороди, откуда доносился его голос. Принимая мяч, Мураноскэ задержал руку девушки в своей. Молодые люди встретились глазами, и этот взгляд заронил им в сердца любовь.
Тем временем в саду появились приставленные к девушке служанки, и Мураноскэ поневоле пришлось удалиться. Переодевшись после игры, он провел еще какое-то время в доме Фукусимы, а потом снова подкрался к изгороди. Девушка, которой до сих пор нечасто приходилось видеть мужчин, впервые почувствовала любовное томление и тоже вышла в сад. Теперь они могли обменяться несколькими словами, не опасаясь быть услышанными.
– Вероятно, мне уже нет нужды писать вам о своих чувствах, – сказал юноша. – Я хочу проникнуть в ваши покои и остаться с вами наедине.
– Я буду ждать вас, – отвечала девушка.
В ту же ночь под покровом темноты Мураноскэ проскользнул к усадьбе с тыльной стороны, перелез через высокую стену ограды и проник в сад. Девушка сдержала обещание и, раздобыв ключ от калитки, провела его в свою спальню. Здесь влюбленные поклялись друг другу в вечной верности и, надкусив мизинцы, смешали свою кровь и начертали ею на исподнем друг у друга слова супружеской клятвы. С тех пор они уже не тратили время на любовные признания и каждый раз, оставаясь наедине, горевали лишь о том, как быстро пролетают ночные часы. С каждым днем их все сильнее влекло друг к другу – таковы законы любви. Сколько раз они встречались – о том было известно лишь бархатному изголовью в комнате девушки, и вот однажды при виде распустившихся цветов сливы ей захотелось отведать кислых зеленых плодов, да и живот у нее начал понемногу округляться – стало ясно, что она понесла.
Между тем отец девушки, известный военачальник по имени Фудзисава Дзиндаю, отслужил положенный срок при дворе сёгуна в Эдо[129] и по пути домой заехал в городок Хамамацу провинции Тотоми, чтобы навестить своего брата Дзиндзаэмона. Второму сыну брата – Дзимпэю в ту пору как раз исполнилось девятнадцать лет, сложения он был богатырского и отличался недюжинной силой. Хотя юноша доводился ему племянником, Дзиндаю решил сделать его приемным сыном и выдать за него свою дочь Кого, после чего сам он мог со спокойным сердцем удалиться на покой. Домой в Хиросиму он вернулся вместе с Дзимпэем и рассказал жене о своем решении, каковое ее несказанно обрадовало. Заручившись согласием своего господина, Дзиндаю взял племянника в дом приемным сыном и, не тратя времени даром, занялся свадебными приготовлениями. Узнав об этом, Кого не выказала радости и обратилась к матери с такими словами:
– Я знаю, идти против родительской воли недостойно дочери, верной своему долгу. Однако наш мир – лишь временное прибежище человека, а жизнь коротка, как мимолетный сон. Благостен лишь путь, указанный Буддой, и я желаю следовать этому пути, взыскуя загробного блаженства. Того ради я решила остаться свободной от супружеских уз, облачиться в черную рясу и уединиться в каком-нибудь монастыре. Что же до господина Дзимпэя, то вам придется найти ему другую невесту.
