– Я привык ничего не покупать втридорога, – говорит он. – Плачу всегда наличными и приобретаю все в положенный срок, когда цены самые низкие: дрова – в шестом месяце, хлопок – в восьмом, рис – до того, как начинают гнать сакэ, беленое полотно – после праздника Бон. Один только раз, когда отец умер, я поневоле переплатил бондарю за гроб[220] и до сих пор жалею об этом. Кто сказал, что к Новому году непременно нужен лангуст? Подождем, когда они будут в избытке и пойдут по три медяка за штуку. Тогда купим сразу двух и наверстаем упущенное. Я ничуть не обижусь, если в этот раз Тоситокудзин[221] не почтит нас своим посещением, – уж больно он привередлив! Неужто я стану выкладывать за лангуста такие деньжищи? Да будь он даже в десять раз дешевле, все равно это неслыханная цена!
Но хозяйка с сыном принимаются ему возражать:
– Что подумают о нас люди? Ведь нынче к нам в дом впервые пожалует зять с новогодними поздравлениями. Как можно поставить горку Хорай без лангуста? Ступай, купи его, сколько бы он ни стоил! – приказывают они слуге.
Тот снова отправляется в рыбную лавку, но лангуста уже успел перекупить приказчик оптовика с улицы Имабаси. Торговец запросил с него пять моммэ и восемь бу.
– Лангуст нужен к празднику, так чего ж мелочиться! – воскликнул приказчик, отсчитал названную сумму и сверх того еще двадцать медяков, схватил покупку и был таков.
Долго еще бродит слуга, в каждую рыбную лавку заглядывает, да все без толку. Обойдя несколько кварталов, он лишний раз убеждается в том, как велик город Осака.
Вернувшись домой, слуга рассказывает обо всем хозяевам. Хозяйка раздосадована, а хозяин усмехается:
– Ох, не стал бы я доверять этому оптовику! Видно, вскорости грозит ему разорение. А беднягу, который ссудил его деньгами, по ночам наверняка мучают кошмары. Ну, раз уж вы твердите, что поставить горку Хорай без лангуста нельзя, есть у меня одна придумка, да такая, что нашего лангуста не придется после праздника выкидывать.
Он делает заказ ремесленнику, и тот из алого шелка и картона мастерит превосходного лангуста. Обходится это удовольствие в два моммэ и пять бу.
– После праздника им смогут забавляться ребятишки. Вот что значит смекалка! Вместо четырех моммэ и восьми бу наш лангуст стоит всего два моммэ и пять бу, да к тому же еще и потом пригодится, – гордо изрекает хозяин, и все домочадцы с ним соглашаются:
– У нашего хозяина и впрямь семь пядей во лбу! Недаром он сумел нажить такое состояние!
В самый разгар этих славословий в дом заходит родительница хозяина. Она живет в отдельной пристройке и сама ведет свое хозяйство. Хотя ей минуло уже девяносто два года, глаза у нее видят хорошо и в ногах еще хватает крепости.
– Я слышу, вы рассуждаете о том, как дороги нынче лангусты, – говорит она. – Что ж, с вашей стороны было крайне легкомысленно не подумать об этом загодя. Разве можно этаким образом вести дела? Запомните, в годы, когда праздник начала весны предшествует новогоднему празднику[222], лангусты всегда дороги. Вы же знаете, что лучших лангустов вылавливают в Исэ, а это земля богов, которых чтут не только во всех тамошних храмах, но и в домах простых людей. Неудивительно, что лангустов требуется несметное множество. Те лангусты, которые ежегодно поступают в Киото и Осаку, – лишь жалкие остатки от жертвоприношений богам. Памятуя об этом, я еще в середине месяца купила двух отличных лангустов, с настоящими, а не приклеенными усами, заплатив за каждого по четыре медяка.
Услышав это, все всплескивают руками:
– Как роскошествует старая госпожа! Купила двух лангустов при том, что ей вполне достаточно одного.
